Духовные упражнения. Выпуск 2. Семь этажей духовности. Гимнастика духовная


Духовная гимнастика - Международный фонд восстановления и сохранения культурного и духовного наследия Свято-Пантелеимонова монастыря

12592300 1095031367196462 7136648170352404382 n

12592300 1095031367196462 7136648170352404382 n

"...И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет" (Пс. 1: 3).

Прежде всего умудренный духовной наукой и освященный благочестием отец наш Иерофей начал обучать учеников отсечению воли. Причем я имею в виду не только обучению тому, как всегда уступать ближнему и не противостоять чужой воле, но, что гораздо важнее, он учил отсекать страстные движения души - привычные реакции падшего естества, повергающие нас в рабство. В этом он подражал авве Дорофею: "... Тот, кто смог отсечь свою волю, тем самым достиг места упокоения..." Поэтому отец наш Иерофей различными способами пытался научить своих монахов, чтобы они все усилия приложили к отсечению своей воли. Прежде всего он пытался научить братий первыми отсекать волю перед другими, этим они получали наибольший плод. Потому что отсекать волю все равно придется, но если это делать по принуждению обстоятельств и других братий, то плодов не получишь.Иногда же Иерофей делал братьям строгие выговоры, потому что он знал, какой вред может принести небрежение, происходящее от беспечности сердца. В этом он следовал "Лествице" св. Иоанна. Но настоящий старец не просто обличает направо и налево, а знает, когда и как нужно обличить, чтобы не оскорбить достоинство и свободу души. В то же время Иерофей брал пример из Святого Евангелия, указывающего на ленивого раба, который "...убоявшись, пошел и скрыл талант свой в земле..." (Мф. 25: 26). Кстати, разве не о том же сказал апостол: "Настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием..." (2 Тим. 4: 2). Целью старца было обрезать страстные ростки в послушниках, прежде чем в недрах сердца они прорастут в привычки и переключат на себя механизм восприятия души.Так, тех, кого старец видел обираемых от гордости, обличал и ставил на те послушания, на которых никто не хотел работать (убирать отхожее место, мыть посуду). Других же, которые были окрадываемы от тщеславия и самодовольства, проверял в присутствии братий, чтобы "через стыд изгнать из них демона тщеславия". Были и такие, которые поддались зависти и неразумной ревности - соперничеству к брату. Таким старец отечески советовал научиться относиться ко всем с любовью, для этого нужно научиться видеть только хорошее в других, а то лучшее, что есть в братьях, использовать как стимул к своим новым подвигам.Но не всегда было гладко. Бывало, что брат не исправлялся, тогда старец обличал его при всех:- Да ты, чадо, что же, совсем не собираешься исправляться? Что же, ты так и намереваешься состариться вместе со своей завистью? Знай же, что если тебе не удастся победить ее, ты всегда будешь в великой опасности, совсем недалеко от погибели...Был у нас один брат, который сильно страдал от непристойных помыслов, а другой, наоборот, лицемерно притворялся бесстрастным праведником и осуждал первого. Старец благословил всем обличить второго брата в лицо, подобно лопате, провеивающей зерна в веялке. И действительно, у первого пропали постыдные помыслы, а у второго исчезло лицемерие. И так каждый попросил извинения у братства, сказав: "Согрешил", положил поклон братьям, после чего искал прощения у духовного врача - и получил его!Если же кто-либо не исправлялся и снова и снова вносил своими поступками некую злую закваску в братство, неважно, было ли это от сознательного услаждения демонической энергии (зависти и мести) или же просто от невнимательности, таким старец повелевал в течение недели класть земные поклоны перед входом в церковь, когда братия входили и выходили со службы, и каждому говорить: "Я согрешил! Простите меня, грешного, отцы святые! Помолитесь обо мне, чтобы Господь помиловал меня и дал мне силы исправиться!"Если же старец видел, что кто-то наговаривает на другого брата или оправдывается, спорит, и вообще когда видел любое соперничество, никогда не оставлял это без внимания. Так и случилось однажды: столкнувшись со спорами, Иерофей повелел некоторым братьям изгнать спорщика вон. Потом к нарушителю пошли другие братья и объяснили, что не надо спорить и соперничать, даже если он разговаривает с отцом, который в чем-то виноват, - наоборот, лучше упрекать и порицать самого себя и использовать это как повод к смирению.Любвеобильный к братии отец наш Иерофей использовал различные способы, чтобы спасти своих духовных детей. Такое и многое подобное использовал Блаженный, чтобы освободить ум послушников от мирского мудрования - привычных, ложных, страстных откликов ума. Он пытался добиться того, чтобы разрушить ложные привычки мышления, приобретенные в качестве неверных откликов души, обманутой мирскими соблазнами. Целью было полностью переключить душу на нетленную и вечную Иную Жизнь, научить ум реагировать на все иначе - молитвой...Таким образом Иерофей подвизался, ради того и терпел толикие скорби, чтобы вознести образ мысли учеников к мысленной родине, Вышнему и Небесному Иерусалиму. Он прилагал усилия, чтобы как можно скорее каждого из них возвести в "мужа совершенного, в меру полного возраста Христова..." (Еф. 4: 13). Братья мои, насколько многогранно было учение и разнообразны увещевания этого божественного и священного наставника, что всего времени моей жизни не хватило бы для подробного изложения. Где бы мы ни были: в трапезе, в церкви, выходили все вместе на послушания, - всегда старец находил, что рассказать из Божественных Писаний, иногда из Святого Евангелия, временами из Пророков или Псалмов. Не забывал он и тропари и, конечно, рассказывал что-либо из поучений Святых Отцов. Чтобы сократить мое слово, обобщу так: различными способами он старался чтобы его чада были всегда орошаемы и напоены святыми его словами, подобно древу, о котором говорит пророк: "...И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет" (Пс. 1: 3). Он прилагал усилия, чтобы чада в свое время начали приносить спелые и сладкие плоды в послушании и смирении, чтобы постоянно трудились и плодоносили не словом, а делом, я хочу сказать, с должным благоговением и необходимым благочестием всегда оказывали всем послушание и уступали во всем, исполняя этим заповедь ап. Павла, который сказал: "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны..." и прочее...

Из книги "Житие старца Иерофея Дидаскала".

Источник

fund-panteleimon.ru

Духовные упражнения. Выпуск 2. Семь этажей духовности

Архимандрит Савва (Мажуко)

– Савва, сделай духовное лицо. Ну, пожалуйста…

– Кому?

Скажу, как на духу, одним духом выдам: хоть я и духовное лицо, но вижу, что лицо у меня далеко не духовное, однако мне хватает духу принять то, от чего я бываю не в духе, пусть это и в духе нашего времени.

В одном предложении семь «духовных» слов, но значения их не совпадают. «На духу» значит откровенно, как на исповеди, к которой это старинное выражение и отсылает. «Духовное лицо» – это о моем социальном и юридическом статусе, ведь я священник, «служитель культа», и слово «лицо» здесь – индивидуум, субъект права. Но в зеркале я вижу не юридическое лицо, а переднюю часть головы, мой внешний облик, наружность, которая предательски выдает мое настроение, характер, внутреннее состояние. Полагают, что одухотворенное лицо свидетельствует об успехах духовного развития, но у меня «духовное лицо» долго не держится, сколько ни упражняйся.

«Не хватило духу» – это о воле, способности принимать решения, стойкости характера, мужественности.

«Быть не в духе» – это из сферы эмоций – о плохом настроении.

Не забыть еще и про целый куст значений, связанных с дыханием: «одним духом», «что есть духу», «дух захватывает», «испустить дух».

Навещаю старинную схимницу:

– Как вы, матушка?

– Ой, батюньчик! Дух не дышить, – тяжко вздыхает старушка.

Зачем нам погружаться в жаркое горнило семантики, тщательно «отслаивая» значения слов? Раз уж мы собрались говорить о духовных упражнениях, следует разобраться с тем, что такое духовность, что мы имеем в виду.

Упражнения требуют постоянства, системы, точности, самоотдачи. По утрам нужно делать зарядку. Это духовное упражнение? Как сказать. Зарядку делает тело, а дух есть нечто нематериальное, нефизическое. Но чтобы стать на зарядку, просто проснуться, открыть окошко, стряхнуть с себя сон и начать выполнять предписанный комплекс движений и делать так каждое утро, нужен характер, сила духа, бодрость духа, если не сказать духовная зрелость, духовное здоровье. Отчего и говорят: «В здоровом теле здоровый дух», и мы не станем спорить, что первично.

О крепости духа говорят, когда человек способен на поступок, на подвиг, что выводит героя за грань телесного и материального. Януш Корчак не смог оставить своих учеников лицом к лицу со смертью, одних, и сам предпочел смерть благополучному доживанию. Он просто не мог поступить иначе.

К какому отделу анатомии отнести совесть и достоинство учителя? Какой химией эти качества определяются?

Если нет ничего ценнее человеческой жизни, как этот мудрейший человек добровольно отдал себя в руки палачей?

Белорусский пионер Марат Казей, четырнадцатилетний мальчишка, которого никто не заставлял воевать, никто не обязывал, добровольно пошел в партизанский отряд и погиб, отстреливаясь от фашистов, подорвав себя последней гранатой. Что это, если не образец силы духа? Даже пионер понимал, что есть нечто нематериальное, что имеет право судить и взвешивать поступки существ из плоти и крови, и это нематериальное относится к сфере духовности.

Православный человек может возмутиться духом от таких слов. Ведь мы прекрасно понимаем, что духовность может быть только в Церкви, все остальное не более чем душевность, а то и обольщение, прелесть, тщеславие и нечистота.

– Марат Казей отбивался от врагов на глазах у всей деревни. Вот вам и мотив – тщеславие и гордыня. Все тут понятно.

– А христианские мученики умирали не на глазах у публики? Никому и в голову не придет подозревать их в славолюбии. Прояви уважение к герою!

Антон Павлович Чехов, будучи успешным писателем, мог себе позволить роскошные вояжи на Средиземное море, но вместо Греции сознательно выбрал Сахалин. Его записки о далеком острове, о жутком бесчеловечии тюремной системы, о несправедливости, царящей там, способствовали облегчению жизни заключенных. Чехов в одиночку провел перепись населения Сахалина! Подумайте только! И никогда не кичился этим. Это был скромный и застенчивый человек. Только после смерти писателя стало известно, сколько он сделал во время эпидемии холеры, превратившись из писателя снова в рядового врача, скольким помог во время голода, сколько построил школ.

Скромность и благородство не вводятся внутривенно, они требуют духовного труда и напряженного усилия.

– Вы намекаете, что Януш Корчак, Марат Казей и Антон Чехов – святые?

– Ни в коем случае! Мне просто хочется показать, что рядом с христианской духовностью есть и другая духовность, универсальная, которой и мы, христиане, тоже причастны, и ею мы не можем пренебрегать. Пространство этой духовности охватывает мудрость предшествующих поколений, наука, искусство, музыка, мораль и просто правила хорошего тона, вежливость и учтивость, а также спорт, политика и даже дух предпринимательства. Ни одна из конфессий не вправе приватизировать ни одну из этих областей, они принадлежат всему человечеству как организму духовному, то есть выходящему далеко за пределы физического измерения.

Унижает ли христианство наличие где-то рядом универсальной, общечеловеческой духовности?

Эта претензия похожа на страх отразить в зеркале юридическое лицо. Духовность универсальная и духовность церковная – это две параллельные реальности, которые, однако, могут и должны пересекаться в жизни конкретного человека, но как и в каких безопасных пропорциях, нам предстоит выяснить.

www.pravmir.ru

Параграф третий Искусство упражняться в подвигах благочестия (гимнастика духовная )

Предварительные замечания

Чтобы счастливо сражаться с врагами, надобно не только со всею осторожностью предусматривать все наветы и хитрости их, но и силы наши упражнять, быть всегда готовыми и способными отражать неприятельские нападения. Здесь будет сказано не о тех упражнениях, которые непосредственно усовершают дух, каковы суть чтение благочестивых книг, размышление, молитва и прочие, о которых будет сказано ниже, но о тех, которые нужны для подавления беспорядочных влечений испорченной чувственной природы, соединены с некоторой скорбью и вообще называются нравственным самоумерщвлением, или подвижничеством в благочестии, как говорит апостол (см. 1Тим. 4, 7; 1Кор. 9, 24 и далее). В науке аскетической это называется искусством гимнастическим.

Необходимость упражнения в подвигах самоумерщвления очевидна всякому. Поскольку испорченная природа наша весьма склонна к чувственным удовольствиям всякого рода, то вовсе нельзя ожидать, чтобы тот воздерживался от непозволенных удовольствий, кто не привык лишать себя позволенных. Никто из трудной брани не выйдет победителем, если заранее не приучит себя к искусству побеждать. Если будешь доставлять душе своей то, чего требуют желания, то сделаешь себя предметом злорадства для врагов своих, говорит Премудрый (см. Сир. 18, 31). У каждой способности тем больше ловкости и силы бывает, чем чаще упражняем ее приличными действиями. То же надобно сказать и о тех силах, которыми мы противимся внешним обольщениям и злой похоти. Если кто привык удовлетворять себе во всем, хотя бы то и не заключало в себе явного греха, тот легко может увлекаться и к греховным удовольствиям. Потому как в медицине жар врачуется холодом, а холод жаром, так Господь противоположил грехам противные лекарства: сластолюбивым заповедал воздержание, скупым щедрость, гневливым кротость, гордым смирение. Кто чем с большей силой увлекается к какому-нибудь пороку, тот тем с большим усилением должен склонять себя к мужественному сопротивлению этому влечению.

Апостол Павел говорит о себе, что он был в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе (2Кор. 11, 27). Я, говорит апостол, научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод (Флп. 4, 11–12). Все подвижники воздерживаются от всего; те для получения венца тленного, а мы — нетленного. И потому я… усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным (1 Кор. 9, 25–27). Да и кто из святых позволял себе угождать плоти своей, не считал нужным всячески обуздывать ее? Даже и языческие философы поставляли лучшим правилом жизни: будь воздержан и терпелив (abst1ne et sust1ne), потому что они по опыту узнали, что если человек не будет приучать себя к более строгой жизни и всеми способами упражнять себя для этого, то никогда и ничего великого, достойного добродетели не в состоянии будет сделать.

Другой способ самоумерщвления есть чувство покаяния. Скорбь, причиняемая сердцу или чувственности такими упражнениями, не только способствует к подавлению страстных влечений плоти, но и служит живым выражением истинного покаяния. Ибо что более свойственно сердцу смиренному и сокрушенному, как добровольными страданиями омывать те нечистоты, которые прильнули к нему от непозволенных удовольствий?

Действительно, скорбь сердца неразлучна с искренним покаянием, как видно из многих примеров (см. 1 Пар. 21, 16; 4 Цар. 6, 30; Иудифь. 4, 9; 2Мак. 10, 25). Хотя мы собственным усилием и не можем удовлетворить Богу за свои грехи, за нас вполне удовлетворил Иисус Христос. Однако же Он не освобождает нас от обязанности покаяния; напротив, чем искреннее будет наше покаяние, тем более мы становимся участниками в удовлетворении, совершенном за нас Иисусом Христом. Отсюда происходят частые воздыхания, сетования, слезы благочестивых подвижников; отсюда — добровольные изнурения плоти, наказания, строгие посты, частые коленопреклонения, которыми они старались не только сопротивляться новым грехопадениям, но и загладить прежние грехи. Когда такие подвиги совершаются в духе покаяния и для более удобного исправления жизни, то в большей мере привлекают к нам благодать Божию и, следовательно, много помогают к достижению нравственного совершенства.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

Духовные аспекты гимнастики : Гимнастика славянских чаровниц

Духовные аспекты гимнастики славянских чаровниц «Стоячая вода»

Древние мудрецы относились к человеку как к уникальному творению, созданному по образу и подобию Бога и способному взаимодействовать со всей Вселенной. Причём они рассматривали человека не просто в качестве комбинации атомов и молекул, но как вечно существующая  душа, личность, которая, являясь источником энергии в теле, умело управляет им. Помимо грубого физического тела, которое можно просто видеть обычным зрением, человек обладает ещё и более тонкими телами, не проявляющими себя на привычном для нас грубом, физическом плане. Они являются не только столь же значимыми, но и задают образ жизнедеятельности физического тела и уровень его проживания. Различные аномалии и дисгармонии современной цивилизации отрицательно влияют на тонкие тела человека, в частности, на эфирное тело, тем самым разрушая и физическое.

Во все времена гармоничное существование мира основано на гармоничном сочетании равенства мужского и женского начала, но современная цивилизация перенаселена мужчинами: мужчинами в мужском обличии, мужчинами в женском обличии. Мир совершенно забыл, что именно женщина является эмблемой любви, созидания и изящества мироздания. Ведь действительно, где только ступит женская нога, всё начинает двигаться вперед, всё идёт хорошо. Женщина – это почва, на которой всё цветёт. Стоит исчезнуть женщине, всё останавливается. В умах всех творящих и созидающих людей живёт Женщина. Она – любовь, она их идея. Непосредственно саму женщину следует рассматривать как сущность во всей её целостности, как нечто мощное и великое в Природе. Она носитель самого возвышенного в мире – нежности, которая хранится в ней. Под женщиной в полном смысле этого слова, подразумевается дверь, которую открывает только ключ Бога. Лишь мудрая женщина способна, создавая вокруг себя гармоничную атмосферу и осознавая вечные истинные ценности существования, воспитать в ребёнке талантливого и интеллигентного человека, вознести в жизни любимого мужчину, способствуя его собственной состоятельности и преуспеванию. В женщине – всё изящество и красота Мироздания. Однако совсем не просто женщине, осознавшей своё истинное предназначение и уникальность, являть все эти божественные дары.

Аналогично деревьям, каждый год окружающим себя одним новым слоем древесины, мы по жизни тоже формируем вокруг себя слои – с той лишь разницей, что их роль играют не годы, а количество событий и наш сознательный выбор в процессе проживания каждого из них. Каждый год накапливаются слои, защита становится всё толще, и вот она уже не позволяет прикоснуться к изливающейся изобильной и гармоничной жизни, а всё больше проявляется неурядицами в семье, на работе, проблемами с мужем, детьми, собственным нездоровьем. Так между нами и жизнью разверзается пропасть. Но, поскольку мы сами возвели эти стены, то мы можем их и разрушить. И на самом деле не всё так страшно. В разумной Вселенной предусмотрены различные механизмы, способные благотворно влиять и раскрывать именно женскую уникальность.

Одним из таких механизмов является славянская система психофизической гимнастики славянских чаровниц «Стоячая вода». Она позволяет посредством комплекса занятий открывать существование в целом, впускать его гармонию в собственную жизнь и жизнь своего окружения, одновременно возвышаясь над уровнем физического проживания – именно так, как это ставят своею целью и задачей различные духовные практики. Но какого бы уровня ни были бы эти практики, они не дают того, что крайне необходимо любой женщине на непростом уровне жизни в обществе, а именно: постоянного, начиная со «здесь и сейчас» пребывания в гармоничной реализации и решении задач каждого дня.Существующая техника имеет своей первостепенной задачей практическое применение каждой из занимающихся всей заложенной в гимнастике системы к своей собственной реальной жизни, соответствующей тому или иному духовному уровню. Упражнения с соответствующими им микротехниками и просьбы (обращения к Берегиням), образуют одно целое, ощущаются и пребывают в сознании как некий единый сгусток , существующий в то же самое время и как самостоятельный элемент Единого Сознания. Следующим является обращение индивидуального в единение с Единым Сознанием, Господом. Тем самым достигается то, что во всех тайных, духовных и метафизических техниках называется «просветлением».

Таким образом, совершенствуясь духовно, с каждым последующим разом обращения к комплексу или просто к составляющим гимнастики, незаметно для себя становишься совершеннее. В то же время присутствует достаточно важный момент физического уровня проживания. Он заключается в том, что посредством каждого конкретного упражнения и работе с соответствующими им энергиями гармония перенаправляется и распределяется в горизонтальный мир – мир людей, раскрываясь совершенством каждой формы на различных уровнях – благоприятных возможностях и обстоятельствах в делах, отношениях, ситуациях.

На чём же основана столь уникальная система, доступная каждой женщине? Рассмотрим общие принципы, объединяющие различные духовные метафизические учения и славянскую гимнастику.Существующее множество названий славянских богов соответствует различным аспектам (качествам) Одного Единого Бога или Сознания.

По сути это генокод, существующий у славян испокон веков и являющийся фундаментальным и основополагающим для любого славянина. Современные метафизики говорят об осознавании Божественного Присутствия в каждом проявлении, каждом человеке и его действии. Здесь, в самом глубинном понимании гимнастики, по существу, оно всё и объединяется. Возникает возможность стать просто совершенным каналом, в том числе сделать таким и само физическое тело, через которое животворит само сознание, или сам Господь. Если поначалу физическое тело сопротивляется каким-либо упражнениям, то это означает, что именно в этом аспекте жизни у женщины и существуют задачи (проблемы). Прорабатываясь через упражнения, они автоматически разрешаются (исправляются) на всех уровнях сознания, включая и тот, что называется «кармическим». И, пожалуй, самое значимое: верхний мир, становясь ощутимым более реально, являет возможность исправлять и разрешать ситуации, не допуская их проявления на физическом уровне, где это не только значительно труднее сделать, но и нет основания полагать, что в другой раз не будет их повторения.

Таким образом, славянская гимнастика являет собой совершенные средство и метод поддержания не только физического здоровья самой женщины, гармоничной окружающей её обстановки, но и создаёт уникальную возможность стать каналом для проявления совершенства Создателя во всей Его полноте и завершённости.

Литература

  1. Адамович Г. Э. Гимнастика славянских чаровниц: учебное пособие. – Мн., 2004.
  2. Егорова Н. Мир восточных благовоний. – М.: Известия, 2004.
  3. Учитель Беинса Дуно (Петър Дънов). О миссии женщины матери. Новая Ева. – М.: Белые альвы, 1995.
  4. Адамович Г. Э. Славянское целительство. — СПб.: ИК «Невский проспект», 2005.
  5. Бейлс Ф. Основные принципы Науки Разума / пер. с англ. – Донецк: Центр Науки Разума, 1993.
  6. Ошо. За пределами психологии. – М.: Нирвана, 2004.

Н.Е. Фролова

Материалы 1-й международной конференции «Славянская этносуггестология в повседневном бытии и обеспечении здорового образа жизни» (ноябрь 2006 г., РБ, Минск).

xn--80aestdl0cb7b.xn--p1ai

Духовные упражнения

  

Введение.

 

 

Во времена святого Максима Исповедника в христианстве не существовало духовных упражнений в общепринятом современном смысле – как системы (схемы) духовных размышлений, поисков соответственно теме психоэмоциональных состояний и навыков устойчивого пребывания в них. Благодаря большому числу подвижников, живых носителей духовной культуры, наследуемой «от спутников и служителей Слова», их Небесному во Христе и личному общению, духовное ведение (и практика) передавались непосредственно от души к душе и поэтому нуждалась только в личном знакомстве или личном пребывании в духовном пространстве подвижника. Поэтому в трудах святого Максима описывается два вида духовной жизни: "Совершенным же является тот [христианин], который посредством воздержания сражается с добровольными искушениями и мужественно переносит, с помощью терпения, невольные искушения; цельным же является тот [христианин], который успешно преуспевает в делании [Царствия Божия], сопровождаемом ведением, и созерцание которого не бездейственно". Совершенство достигается духовными упражнениями, а цельность совершается в Промысле Бога, который есть "делание" - духовная практика святых.

  Поэтому духовные упражнения описываются святым Максимом при необходимости и в неявном виде, только для лучшего понимания (восприятия) основных духовных мест по пути к Цели. Словно прототип «Лествицы» учение святого Максима не говорит о способе (духовных упражнениях) перехода между ступенями восхождения к Цели, но много и подробно для разных Даров подвижничества (и потому как кажется многократно повторяясь), словно с разных сторон описывает каждый существенно важный плод-разумение по пути восхождения - для подвижников важнее куда двигаться, чтобы не ходить кругами в духовном мире, принимая интеллектуальные фальшивки за плоды подвижничества. Таких «Лествиц» много в учении святого Максима: независимые, самостоятельные и совершенные они говорят о восхождении (практике воплощения собою Слова) из разных пространств, совместном восхождении с кем-то, изменившейся ситуации, исполнении Промыслительной воли Бога, различных дарований и по др., неисповедимым причинам, но каждый раз вызывают совершенную радость и удивление новой (Божественно неповторимой) импровизацией воплощения Слова, открывающей духовный почерк святого Максима – каждое новое восхождение это новое совершение Славы Бога. 

  С другой стороны, святой Максим подробно описывает все известные ему духовные пространства: из-под земли до наивысшего из Небес - их свойства, признаки восприятия, понимание, влияние на ум и психику, способы изменения природы тела, причины (и признаки) вхождения и способы выхода из них. Это, полнейшее описание духовного мира VII века, ставшего по существу основой современного нам духовного мира, дает очень большие возможности для достижения Цели. Своим богословием святой Максим учит различать временное и вечное, конечное и бесконечное, и при этом почти не занимается описанием вечности «противоприродного соединения с Богом». А поскольку без слов о практике (Домостроительстве Бога) и способов совершения (упражнений), богословие святого Максима не было бы целостным и взаимосвязанным, способы присутствуют в богословии святого Максима Исповедника в неявном (второстепенном) вспомогательном виде пояснениями по мере необходимости, поэтому они вместе с разумением и обобщением из других текстов, будут представлены в виде современных Духовных упражнений для совершения своего тропоса по учению святого Максима Исповедника.

  Духовные упражнения по учению святого Максима разделены на три части. Первая совершает восстановление природы логоса бытия и несмотря на постепенное изменение мировосприятия в понимание мироздания как творения Бога, ведение сущего и духа, имеет обратимые изменения мировосприятия. Человек может свободно вернуться к  началу своего пути (состоянию), используя полученный духовный опыт в своих интересах. Первая часть хотя и совершается с помощью Бога, но не принадлежит Промыслу и по существу восстанавливает способность движения в духовном мире, создавая себе культуру Богообщения и восприятия Божественных смыслов по учению святого Максима. Человек узнает присутствие богословия святого Максима в своей личной жизни, приобщаясь через это к святоотеческой традиции и подвижничеству, эта часть соответствует слову "обращение" по смыслу, используемому святыми отцами до XVII в. Во второй части Духовные упражнения описывают тропос святого Максима, и, если Господь принимает в Промысел, изменения "запечатлеваются в теле от Благодатных даров Духа". В этой части Сам Господь учит человека духовной импровизации для совершения эмпирических событий своего тропоса, и потому она представлена так, как это описывается в учении святого Максима - в виде рекомендаций, а не как смысловые инструкции (упражнения). Третья часть описывает "действенное ведение" святого Максима и его святых современников для сонаследования Царствия Божия.

  Цель Духовных упражнений по учению святого Максима состоит в том, чтобы "человек, имеющий начало и конец, совершил себя безначальным и бесконечным по природе".        

 

Часть I. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЛОГОСА БЫТИЯ.

  Краткое богословие.

  Учение святого Максима, входящее в описание Духовных упражнений I части, предельно практично и однозначно описывает средства и способы восстановления логоса бытия. Только логос бытия (или то что от него осталось) способен на диалог с логосом благобытия, по ипостасному сродству Богом. А, поскольку логос бытия человека делает его рождаемым от Бога Отца, Который есть (по смыслу Ипостаси) Совершенный Ум, то и причастие Ипостаси Духа Святого по смыслу «сопричастия» (диалога) не совершается человеком иначе как через логос бытия. Поэтому, когда святой Максим говорит: «Ум наш находится посреди двух неких, из которых каждый внушает свойственное ему: один добродетель, а другой – порок: то есть, между Ангелом и демоном. Но ум имеет власть и силу последовать или противиться кому хочет», то это не относится к уму человека в современном лукавом понимании (уму вообще - типа человеческому уму), а относится только к уму логоса бытия, имеющего свободу выбора рождением от Бога, и собственную свободу выбора - умное и волевое, свое личное бытие современником.

   Иными словами ум, когда логос бытия тлеет (природа тела стареет), разлагается в интеллект (некросознание) прекрасно знающий Писания и святоотеческие труды, и способный генерировать по законам чувственной логики новые знания в богословии. И еще, интеллект, копирующий «мир умопостигаемый» порождается «миром чувственным», а точнее, по учению святого Максима, ум логоса бытия разлагается в разум телесный - интеллект когда падает из «мира умопостигаемого», распознаванием (описательным осмыслением) состава чувств и размыслительным поиском чувственных переживаний (хочу-хочу-хочу…), поэтому интеллект в основании своем есть ничто иное как телесное разумение чувства со всеми страхами и радостями падшей плоти, и соответственно вечными перспективами смерти и разложения. Ум логоса бытия напротив, воспринимая мир Божий, совершает разум души, используя опыт чувственного мира: «Мир умопостигаемый находится в чувственном, как душа в теле, а чувственный мир соединен с умопостигаемым, как тело соединено с душой. И един мир, состоящий из них обоих, как один человек, состоящий из души и тела». Современный человек движется чувствами, которые обслуживает (оправдывает) интеллект, поэтому уже не может вспомнить, что имеет еще одну способность восприятия Божественного, которая воспринимает мир неведомый миру чувства. Духовные упражнения начинаются именно с этого воспоминания.

   Кажется все просто, мысли и знание (и сознание, и личность, и вера) происходят из того что воспринимают органы чувств (слух, зрение, обоняние, вкус) в процессе жизни – это и есть бытие человека. Как можно думать и помнить о том, что ничем не воспринято и не имеет чувственной протяженности восприятия для размышления? Святой Максим утверждает обратное - все, что воспринято таким умом, есть следствие грехопадения: «калеча ум человеческий и явственно отверзая чувство, сделало его [ум] совершенно чуждым божественного ведения и, наполнило страстным познанием чувственных [вещей]. Обильно вкушая это познание для одного только чувства, наподобие неразумных скотов, и находя на опыте, что вкушение чувственного бытия может служить к поддержанию его видимой и телесной природы, человек, конечно, как уже погрешивший [в познании] умопостигаемой красоты божественного велелепия, принял ошибочно за бога видимую тварь…». Или так: «первый человек захворал неведением собственной Причины, признав по совету змия богом то, что слово божественной заповеди повелело считать запретным. И став, таким образом, преступником и не ведая Бога, он накрепко связал всю мыслящую силу со всем чувством и ввел сложное и пагубное, возбуждающее к страсти, ведение чувственных [вещей] и приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс.48:13), всячески действуя, изыскивая и желая то же самое, что они, и даже превосходя их в неразумии». Ум (способность) мира умопостигаемого, грехопадением меняет свою природу (деградирует) в интеллект мира чувственного, становясь мышлением чувственного мира (подсознательно зашифрованными чувственными переживаниями). Поэтому во все времена и все подвижники, не зависимо от религиозной и духовной традиции почитали безмолвие чувственного ума (безмыслие или хранение ума от чувственных размышлений), своим первейшим и единственным от них зависящим деланием для достижения Богообщения, такое безмолвие сопровождается (внешне) чувственным самоограничением (аскетикой), способствующей аскетичности ума (безмыслию - тишине) в отношении мира чувственного.

  По учению святого Максима мир видимый существует в двух «человеческих измерениях»: «мир умопостигаемый» и «мир чувственный». «Каждый из этих миров, сращенных в единении, не отвергает и не отрицает другого, по закону Творца, соединившего их…». По этой причине святой Максим называет древом познания добра и зла не что-то недосягаемое для человека (оставшееся где-то там, в Раю), а мир, видимый современниками: «Так как видимое творение обладает и духовными логосами, питающими ум, и природной силой, услаждающей чувство, а ум извращающей, то оно и названо древом познания добра и зла, то есть как обладающее ведением добра и зла, когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно. Ибо оно становится учительницей страстей для воспринимающих его телесно, навлекая на них забвение [вещей] божественных» - всем известно, что именно диалог с внешним миром форматирует восприятие и мышление…

  С другой стороны: «зло есть неразумное движение естественных сил, руководимых ошибочным суждением, [чему-либо] иному помимо цели. Целью же я называю Причину сущих, к Которой естественно устремляется всё, хотя лукавый, тщательно прикрыв зависть личиной благожелательности и обманом склонив человека, [успел] направить влечение к чему-либо иному из сущего помимо Причины и произвести неведение Ее». Святой Максим, описывая многочисленные проявления греха (способы различения и действия) не разделяет грех по названиям (природе): «обнимая всё [единым] определением, - зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил в отношении к [их] цели и решительно не есть что-либо другое».

  Чувственное знание видимого мира (не важно в чем), есть корень всех грехов - первородный грех: «Когда в начале лукавый через грех пригвоздил эти способности [человеческого восприятия] к естеству зримых [вещей], то не было никого, кто бы разумевал или изыскивал Бога (ср. Пс 13:2 и 52:3), ибо все причастные [этому] естеству обладали такой мыслящей и разумной способностью, которая была ограничена явленностью чувственных [вещей], а поэтому не могли обрести никакой мысли относительно того, что превыше чувства». Чувство, о котором здесь говорит святой Максим, не есть «чувственный мир» сотворенный Богом, и с этим согласны все святые: природные обоняние, осязание, слух, зрение, вкус – безгрешны. Это творение Бога, которое хотя и соответствует по природе всему животному (телесному) началу (не способному к Богообщению), не есть зло. Зло есть человеческий чувственный мир, творимый человеком и состоящий из наслаждения и страдания.

  Иными словами Бог не творил чувственных удовольствий и наслаждений производимых предметами и телами видимого мира, которые и есть грех (зло), поэтому восстановление способностей восприятия человека соответствующих природе мира умопостигаемого и мира чувственного (сотворенных Богом), это восстановление логоса бытия человека, необходимого для усыновления Богом и совершения логоса присноблагобытия. Безстрастие в святоотеческом смысле имеет только практическое назначение: восстановление чувственного восприятия в пределах "мира чувственного от Бога" - до одного осязания, обоняния, слуха и др. как простых чувств, не имеющих продолжения (и протяженности) в наслаждение и страдание - безстрастие восстанавливает ум "мира умопостигаемого". Умом логоса бытия видимый мир воспринимается просто картинкой, несложной, не имеющей чувственной и смысловой протяженности интеллектом; а поскольку этим же умом воспринимаются Божественные логосы, то, когда восприятие превосходит картинку, мир словно оживает с Божественными логосами и понимается (воспринимается) как нечто имеюще бытие с Кем-то живым (по смыслу Ипостаси), и далее от Самого Бога, человек видит и понимает Отца Вседержителя в том смысле, в котором святые отцы включили его в символ христианской веры.  По учению святого Максима мировосприятие (и тайнозрение) это способность человека происходящая из свойств природы его тела, и сообщает подвижнику совершенство (несовершенство) его природы, а поскольку природа тела меняется в тропосе к тайнозрению (или тлением напротив), то для обожения необходимо исследование и изыскивание Божественного, совершающего Славу Царствия Бога: "Ибо всегда и во всем Божие Слово и Бог желает осуществляться таинству Своего воплощения".

  Человеческая природа не изменилась по существу (Божественному смыслу человеческой природы), а именно повредилась - целевым восприятием наслаждения (не Божественного), поэтому Бог Слово воплотился и воспринял всю «преждереченную» человеческую природу кроме греха, а святой Максим по этой же причине утверждает, что: «Зло не было, не есть и не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно не имеет [для себя] в сущих ровно никакой сущности, природы, ипостаси, силы или деятельности» и, «обнимая всё [единым] определением, - зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил [способностей изыскивания Божественного] в отношении к [их] цели и решительно не есть что-либо другое». Воспоминание и восстановление «деятельности присущих естеству сил» во Славу Бога есть задача упражнений Части I.

  Задача начальных упражнений – обретение устойчивого навыка в распознавании природы своего ума.

  Задача следующих упражнений - принять и научиться пользоваться своим личным природным умом, который есть источник своей природной интуиции, но обладает бесконечно большими возможностями - способностью становиться разумом.

  Задача дальнейших упражнений - обретение опыта "исследования и изыскивания" по учению святого Максима. 

  

  Упражнение I. Понимание природы чувственных логосов (смыслов).

  Цель: Увидеть в своей жизни то, что святой Максим называл «чувственные логосы».

  Богословие упражнения I.

    По учению святого Максима о грехе, грехопадение (перерождение способности восприятия) совершилось именно в способности чувственного восприятия, поэтому что и как мы понимаем умом, зависит не от самого ума – который есть простая и несложная основа (потенциал) совершения разума, и потому всегда адекватна именно воспринимаемому чувству. Ум исследует (распознает, сопоставляет, систематизирует) и прилагает к разуму человека то, что предоставляет ему чувство для восприятия. Из этого происходит, что «мир умопостигаемый находится в чувственном, как душа в теле, а чувственный мир соединен с умопостигаемым, как тело соединено с душой». Ум и его мир умопостигаемый находится словно в чувственной (телесной) оболочке, которая подобно чувственному фильтру выбирает и подает уму для умопостижения и разумения только то, что ей сродственно по ее природе. 

   Чувственная оболочка человека «калеча ум человеческий и явственно отверзая чувство [доминирующим в сознании], сделало его [ум] совершенно чуждым божественного ведения и, наполнило страстным познанием чувственных [вещей]. Обильно вкушая это познание для одного только чувства, наподобие неразумных скотов, и находя на опыте, что вкушение чувственного бытия может служить к поддержанию его видимой и телесной природы…», чел оскотинился. Таким образом современный человек использует все свои естественные силы в интересах видимого мира: «обнимая всё [единым] определением [греха], - зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил в отношении к [их] цели и решительно не есть что-либо другое». «И став, таким образом, преступником и не ведая Бога, он накрепко связал всю [свою] мыслящую силу со всем чувством и ввел сложное и пагубное, возбуждающее к страсти, ведение чувственных [вещей] и приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс.48:13), всячески действуя, изыскивая и желая то же самое, что они…».

 По этой причине, святой Максим утверждает, что не надо искать древо знания где-то далеко в прошлом. Древом знания, с которого все живущие продолжают вкушать грех, есть и остается видимый мир: «Так как видимое творение обладает и духовными логосами, питающими ум, и природной силой, услаждающей чувство, а ум извращающей, то оно и названо древом познания добра и зла, то есть как обладающее ведением добра и зла, когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно. Ибо оно становится учительницей страстей для воспринимающих его телесно, навлекая на них забвение [вещей] божественных». Или, что то же самое: «Когда в начале лукавый через грех пригвоздил эти способности к естеству зримых [вещей], то не было никого, кто бы разумевал или изыскивал Бога, ибо все причастные [этому] естеству обладали такой мыслящей и разумной способностью, которая была ограничена явленностью чувственных [вещей], а поэтому не могли обрести никакой мысли относительно того, что превыше чувства».

   Святой Максим различает "духовные логосы" видимого мира питающие ум, и «природную силу» видимого мира «услаждающую чувства, а ум извращающую». Очень многие описания его учения, и способы Богообщения основаны именно на этом практическом ведении. И, хотя практика достижения такого ведения, осталась без систематического описания, но святой Максим много и постоянно говорит о результатах такой практики, которые и станут целевым ориентиром в Практике упражнений Части I: «Как также, освободившись от этих отношений, душа станет искусно собирать, через естественное созерцание в духе, логосы тварного бытия, свободные уже от уз чувственных символов? И как опять-таки после этих [логосов] обратившись к умопостигаемым [сущностям], душа воспримет умом, чистым от чувственной мысли, простые умозрения и постигнет простое ведение, связующее всё друг с другом в первоначальном Слове Премудрости».

   «Природная сила» производящая «чувственные мысли» сегодня понимается во многих смыслах, поэтому "природную силу" лучше назвать чувственным логосом греха - смыслом предмета (тела) разумеваемым человеком как наслаждение или страдание, (энергией видимой твари, осознаваемой интеллектом). Святой Максим учит, что эти чувственные логосы греха видимого мира необходимо отделять от Божественных логосов чувства, которые есть знания простого и несложного различия воспринимаемого предмета, как одно простое различение запахов, звуков, вкусов и др. без "чувственной мысли" хорошо или плохо то что воспринимает чувство (хороший-плохой запах, звук, вкус, цвет и пр.), приятно-неприятно, удовольствие-дискомфорт и т.д. О чувственном логосе греха в душе, святой Максим говорит как о душевном чувственном мышлении (страсти) - наслаждении или страдании, которые именно по причине свойств души из  просто "чувственных мыслей" приобретают качественно новое восприятие единением с вечностью (бессмертием души). Не "извращенный ум" (и с этим согласны все святые) воспринимает наслаждение и страдание наоборот: наслаждение в этом мире есть вечное (посмертное) страдание души, по этой причине святые предпочитают телесные скорби.  

  В учении святого Максима очень много говорится об уме и чувстве по причине, что «Насколько человек радел о познании видимых [вещей] одним только чувством, настолько он укреплял в себе неведение Бога» (и  наоборот), поэтому ведение и практика существа (способов) познания видимого мира по учению святого Максима дает человеку возможность волевого (личного, осознанного) реального (практического) выбора между ведением Бога или демонизации себя видимым миром. В этой связи приводится краткая формулировка всего вышесказанного, необходимая для практики Упражнения I.

   Древо познания добра и зла есть видимый мир. 

   Предметы, тела, формы, качества, свойства и все другое видимого (чувствуемого) мира есть не только творения (логосы) Бога, но одновременно обладают (наполнены) чувственными логосами грехов.

   Человек, воспринимая видимый мир, воспринимает в основном чувственные логосы грехов, поэтому мировосприятие есть не умопостижение творения Бога, а чувственный диалог (именно чувственный, а не умный) с видимым миром. 

  Чувственный диалог с видимым миром извращает (разлагает) ум в чувственное мышление (интеллект), вызывая неведение Бога по причине – нечем, нет живого ума. 

  Чувственное мышление обратимо восстанавливается в ум, способный к Богообщению (логос бытия собирается) - Христос победил мир воскресением.

 

Практика упражнения I.

   Нужно увидеть причину своего чувствуемого наслаждения (или скорби) там, где ее видел святой Максим – не а себе, а во внешнем, видимом мире. Увидеть – понять, что свое чувство есть чувственный логос греха природы предмета внешнего мира, который восприятием по смыслу «мыслимого и мыслящего» соединяется и меняет поврежденную первородным грехом природу своего тела, по причине природного сродства человеческого тела и видимого мира и потому воспринимается (ощущается) как свое, собою, словно личное чувственное переживание. 

   Упражнение начинается тренировкой ума в процессе внутреннего размышления по поводу чувства наслаждения вызываемого предметом и поиска в себе понимания логосного единства этого предмета с другими предметами такого же природного логоса. Для этого нужно использовать предметы, различающиеся по чувственному логосу греха, но не различающиеся по логосу природного единства. К примеру, еда которая по логосу еды одно (еда всегда только еда по замыслу Бога), а по чувственному логосу греха различается на вкусные и невкусные, вызывающие наслаждение при вкушении и напротив, не зависимо от телесных потребностей. Можно положить эти предметы перед собою, почувствовать разницу («чувственным мышлением») в ощущаемом наслаждении от предвкушения (или просто образов из памяти) и приступить к размышлению в себе: а почему? Почему тело, словно само тянется к этой пище, а на другую и смотреть не хочет (это надо заметить).

   Размышлять возможно придется до утомления, но надо найти ответ, не в форме понимания интеллектом - потому-то, а в виде (начала ума) безразличия и потом ощущения-понимания единства природного логоса (смысла) еды во всех съедобных предметах, единство сущего - это ответ Бога. По учению святого Максима постепенное восприятие единства твари (предметов и логосов) ведет к их Единой Причине, к Богообщению через восстановление ума, а разделение твари чувственными смыслами греха – к демонизации. По этой же причине святые предпочитали горькие корешки (и другое малосъедобное, но достаточное) для преграждения пути чувственному логосу греха, отсутствие которого (наслаждения, равно и отвращение) есть то самое безмолвие (бесстрастие) в отношении искушений мира.

  Для проверки, чем вызвано понимание, изощренным ходом чувственного ума или восстановлением восприятия в пределах Божественных смыслов, необходимо проверить понимание на соответствие восприятию святого Максима – перейти от внутреннего размышления к внешнему рассмотрению. Если при рассмотрении предметов не появляются чувственной мысли о них (сохраняется чувственное безмолвие), а видение наслаждения переходит во вне - как внешнего присущего предмету его чувственного логоса (словно знаемое свойство его), то это есть собирание ума, ведущее к восприятию видимого мира как древа знания. Далее, по учению святого Максима устойчивый «навык в добродетели» через привычку «хранения ума» недопущением в себя чувственных логосов греха приводит к восприятию мира как картинки, лишенной чувственного телесного восприятия видимого мира («ведения зла»).

  Это же упражнение повторяется на максимально возможном количестве чувственных логосов греха, знающих дорожку в тело человека через другие предметы видимого мира, объединяя их не только по их логосу единой природы, но и между собою: цветы, напитки, растительность, вещи и пр. пока не проявится волевое движение души понимающей грех во вне, и этим не допускающей грех в себя: как простое и легкое (привычное, как другие движения ума) понимание (видение) чувственного логоса греха вне себя, в его внешней причине. И еще, воскресением Христа человеку дана свобода только не грешить - дана свобода выбора в принятии или не принятии греха в себя (общение не есть принятие). Надо никак не относиться к внешнему (не своему) греху, помня, что "жатва Божия", искореняющая грехи в видимом мире - это удел только "жнецов". Устойчивый навык (не привычка, а быстрое понимание при желании) позволяет совершить опыт различения природы чувственных логосов в Упражнении II.

  Духовные упражнения необходимо сопровождать совершением культуры общения с миром, которая тоже ведет к Цели всего сущего. Не надо "бояться и бегать греха" - из следующих упражнений появится опыт, что это точно такой же чувственный логос греха (прелесть). Чувственные логосы греха во вне - это проблема не человека, а падшего видимого мира, и потому только древа знания, которое воскресением Христа не становится личной проблемой, если не совершать личного греха. А поскольку культура, как человеческая реакция на знание есть уже не практика действия над знанием, а глубоко личная форма проявление воли и себя в реакции на внешнее знание, то и необходимость адекватных себе отношений с миром задача также (всегда) глубоко личная. Поэтому о личном грехе и первородном грехе, по учению святого Максима, необходимо самостоятельное исследование, совершающее начало личной культуре отношений с древом знания (видимым миром).    

  Христос воскрес – мир побежден Христом.

 

  Упражнение II. Опыт различия природы чувственных логосов.

Цель: Практическое понимание природы чувственных логосов.

Богословие упражнения.

   Практическое понимание природы чувственных логосов нужно для совершения «устойчивого навыка в добродетели», необходимого при восстановлении (воплощении) собою логоса бытия, и по этой причине с Упражнения II возможно восприятие «радости совершенной» при устойчивом разумении чувственных логосов греха во внешнем, если соединять разумение (опыт) с пониманием, что это делается для Славы Царствия Бога, и что, по учению святого Максима, цель этого делания совпадает с Целью Бога - человек содействует Богу в Промысле.

  Упражнение II начинает совершение разума. По учению святого Максима ум есть простая и несложная (так от Бога) способность восприятия творения Божия без протяженности во времени и смыслах, воспринимающее видимый мир просто, как картинку. Ум, грехопадением человека - диалогом с чувственным логосом греха перерождается природой в интеллект – чувственный разум, который хотя и мыслит словами или образами, по подобию человеческого общения, но не имея возможности превзойти породившую его причину – чувственность, не способен воспринимать что-либо иное (по природе) кроме чувственных логосов греха по причине природного сродства только чувству: «Насколько человек радел о познании видимых [вещей] одним только чувством, настолько он укреплял в себе неведение Бога». Интеллект, (чувственный разум) каким бы знанием о Боге и чувственным переживанием «блаженств» он ни обладал и сколько бы ни молился Богу, не есть ум данный Богом для Богообщения. Чувственный диалог с видимым миром извращает (разлагает) ум в чувственное мышление (интеллект), вызывая неведение Бога по причине – нечем, нет живого ума. 

   По учению святого Максима этот процесс – разложение ума в интеллект обратим при совершении разума. Разум начинается с опытно практического понимание (различением, исследованием) природы чувственных логосов греха и природы логосов чувственного мира Бога, с целью узнавания (разумения) границы (различия) простого чувства от Бога предмета (тела) и начала мысленно протяженного (наслаждением) чувства логоса греха того же самого предмета (тела) от лукавого, не имеющего собственного бытия. Совершаемый в Части I разум, это лишь начало, необходимое для опыта (понимания существа грехопадения) и дальнейшего восстановления (воскрешения) ума логоса бытия, после которого святые уже «не разыскивали способы этого воскрешения, но исследовали и изыскивали то, чего еще не имели: нетление естества, а также способы и смыслы сообразного ему обожения, к которому поспешали». Разумение «смыслов сообразного ему обожения», если Бог (взаимно) принимает, совершается во II и III Части Духовных упражнений.

   Разум, начинаемый совершением в Упражнении II, нужен только для воскресения (обращения) ума из интеллекта, очень прост, узко практичен, и далее заменяется, но обладает всей Божественной силою и полнотою победы, данной человечеству воскресением Иисуса Христа, учит мужеству и оптимизму, и многому душеполезному ведению: «Ибо где владычествует разум, там обычно прекращается власть чувственного…» Поэтому святой Максим называет его «разум-воевода»: «Эту связь [интеллект] уничтожает разум-воевода, исследуя по всем правилам духовной науки происхождение и природу мира и плоти, а затем он уводит душу к сродной области мысленного бытия, на которую закон греха не совершает свои набеги, не имея больше переводящего его к уму, наподобие моста, чувства, уже отторгнутого от связи с душой и представленного чувственным созерцаниям, которых совершенно не ощущает ум, превзойдя привязанность (к плоти и миру] и [их] естество.» «Ибо, как не ведая Бога, мы соделали богом сладостно познанную чувством тварь ради [сообщаемого] ею устроения тела, так и получая доступное для мысли действенное ведение Бога, мы, ради устроения души для бытия, благобытия и вечнобытия, не будем знать никакого опыта всякого чувства».

   По учению святого Максима логос бытия человека есть природа тела, которая Богом имеет сродство к диалогу с логосом благобытия Ипостаси Духа Святого, ведущего к обожению, поэтому опытное, практическое распознавание природы чувственных логосов необходимо совершалось всеми подвижниками. Но, несмотря на всегда личные импровизации, и соответствующее им личное разумение взаимодействия с грехом, найдена универсальная, единая схема о стадиях укоренения греха в человеке, ставшая общеизвестным интеллектуальным стереотипом: «Разнообразны, сказали отцы, восстания на нас мысленной брани, победы и поражения [в ней]: прежде – прилог, затем – сочетание, потом – сложение, затем – пленение и потом страсть». 

   Эта схема происходит из святоотеческого учения о способах самоуправления умом, популярна, проста и понятна, но бесполезна без самого святоотеческого учения об уме и практике восстановления ума. Есть духовные практики противостоящие грехам распределенным по классификации: «восемь всех главных помыслов, от которых происходят все другие помыслы. Первый помысел чревоугодия, и после него — блуда, третий — сребролюбия, четвёртый — печали, пятый — гнева, шестой — уныния, седьмой — тщеславия, восьмой — гордости». Прилагаемые к этой классификации чувственных логосов греха способы противодействия - отражают «чувственные мысли», но не применимы в современном мире по причине необходимости восстановления ума, а не хранения интеллекта, и есть еще причины...

   Учение святого Максима раскрывает смысл и природу всех стадий укоренения греха: «прилог, сочетание, сложение, пленение и страсть» в изменении природы логоса бытия, а изменение природы меняет и способности восприятия: прилог, как соприкосновение ума и падшего чувства, продолжением чувствования извращает ум в интеллект, и постепенно меняет природу тела, делая его в состоянии «страсти» тем же самым по природе, что и логос чувственного греха – древом знания. 

   С другой стороны, духовный почерк святого Максима состоит в собирании всего сущего к его причине, а не разделении на множество предметов их исследованиями и описаниями уводящими от единства сущих в Боге или от начала грехов (скрывающми лукавого). В «Главах» присутствуют слова о греховных помыслах и способах их побеждения - это «духовный дневник» опытного монаха, а в богословии святого Максима содержатся иные, практические описания восстановления логоса бытия и Богообщения через понимание существа зла вне человека, когда зло еще не стало грехом человека - не изменило природу, не воспринято человеком в себе. Воскресением Иисуса Христа человечеству дарована возможность не совершать личного греха через видение природы зла на стадии внешнего предложения мира видимого, и потому не совершать его в себе даже помыслом, отвлекающим от Бога: «обнимая всё [единым] определением - зло есть недостаток деятельности присущих естеству сил в отношении к [их] цели и решительно не есть что-либо другое». И еще: «зло есть неразумное движение естественных сил, руководимых ошибочным суждением, [чему-либо] иному помимо цели. Целью же я называю Причину сущих…», а разумное движение естественных сил к Цели (по современному даже опыт отделения себя от зла) - есть добро, Промысел совершающий Славу Царствия Бога.

  Поэтому необходимо не просто восстановление ума для восприятия Божественного, а именно совершение разума, который, сохраняя движение ума в добром, выводит ум в Логос Единицы: «И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною, восприняв мир Божий, который превыше всякого ума и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство». По учению святого Максима разум есть опытная воля человека, направляющая движение «деятельности присущих естеству сил» (включая ум) для достижения цели, ум не имеет от Бога такой возможности. Ум это только простая способность восприятия творения, и чем восприятие чего-либо менее протяженно по мышлению и звучанию мыслями, тем более близок ум к восприятию сущего как творения Бога, чистый ум не имеет протяженности в знание предмета  – только тогда он есть ум данный Богом, (каким-либо знанием обладает только интеллект).  

  В этой связи святой Максим разделяет грехопадение прародителей на личный грех и первородный грех. Личный грех произошел (и остается) по причине отсутствия разума, а без разума лукавый просто гоняет ум по чувственным логосам греха, предъявляя уму (человеку для восприятия) то что нужно лукавому для воплощения природой человека по смыслу первородного греха. Даже, если человек постоянно узнает, что это он уже как-то и где-то (возможно в другой форме) видел, слышал, нюхал и т.д, без разума он продолжает двигаться не сам, а куда ведут бесы неразумный ум, пока ум полностью не разложится в интеллект и не перестанет вспоминать знакомое в воспринимаемом, без разума: «пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи». Иными словами разум есть способность опытного волевого движения естественных сил человека к его цели – разумное движение, поэтому святой Максим называет зло - «неразумное движение». И еще, именно разум ведает, что смысл учения святого Максима о разуме вовсе не в правильном или неправильном куда-либо движении, а именно в опытно волевом движении к своей цели, без которого любое движение будет «неразумным». Поэтому личный грех не содержит «влечение к Причине сущих» - разума, а интеллект суть лукавый аналог разума, осуществляющий движение естественных сил к его родителю (его цели) - чувственному плотскому удовольствию. 

  Ум это способность данная Богом для восприятия творения Бога, что-либо сделать с умом невозможно, и не нужно – это против Бога. Ум можно занять молитвой или изучением писаний, или однотипным действием - это хождение ума кругами, но, если праведник молится даже во сне, остаются еще два неконтролируемые движения души: расширение (сужение) орбиты и падение (восхождение). Поэтому святые предлагают лучшее - совершение разума. Разум есть способность волевого осознанного направления движения ума, а не просто одно опытное ведение куда движется ум, которое бесполезно без возможности влиять на движение ума. Разум позволяет, у святых порою до автоматизма, прекращать нежелательные движения ума за которыми идет тело и душа.

  Поэтому Упражнение II совершает разумение движения ума, который в Упражнении I начинает себя проявлять умом в опыте относительно интеллекта двумя способами мировосприятия, крайними по природе (ума нет только в природе демонов): восприятием интеллекта - мыслительной способностью чувственного логоса греха, и как обращенный ум - пониманием чувственного логоса греха во вне, в видимом мире (древе знания). Движение ума есть последовательное изменение (перемена) воспринимаемого, в котором ум, по причине принадлежности настоящему, проявляет себя простым восприятием: на что смотрит – то и видит; что трогает, то и чувствует; что нюхает – тем и пахнет и т.д. Если движение ума не направлено к «[чему-либо] иному помимо цели» оно вводит ум в Логос Единицы. 

  Мышление появляется в процессе изменения природы тела в зло движением «естественных сил, руководимых ошибочным суждением», а помысел (мысль) есть первый признак движения ума и с ним природы. Это ведение святого Максима, когда движение природы тела отражается переменами в мышлении, общеизвестно как классическая святоотеческая схема определения глубины принятия греха человеком по типу текущего мышления: прилог – сочетание – сложение – пленение – страсть. Это схема падения ума. В соответствии с этой схемой интеллект предлагает борьбу с помыслами, а святой Максим учит что надо побеждать не следствие, а причину помыслов: «Кто, [преодолевая в себе] разделение [природы] вследствие преступления, соединяется, тот прежде всего отделяет себя от страстей, затем - от страстных помыслов, далее - от естества и логосов, присущих этому естеству, а потом уже - от умозрений и от ведения, связанного с ними. Наконец, уходя   и   от   пестроты   логосов   Промысла, он   неведомым   образом   достигает   логоса   Единицы. И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною, восприняв мир Божий, который превыше всякого ума и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство».

  Иными словами, по учению святого Максима нужно совершить себе разум, а борьба с помыслами - это борьба с последствиями, которая без должного усердия и постоянного внимания превращается в Сизифов труд. Человеку нужен разум, который различая направления движения ума и причины движения, волевым выбором направления движения поведет ум в логос Единицы. Поэтому схема святого Максима для восхождения ума (малоизвестная в отличии от схемы падения ума) состоит в собирании для Бога единства природы своего тела и начинается с разумения и этим отделения от себя страсти (начинается не с обнаружения помысла, а именно со страсти, с обнаружения и опыта конца, который по существу есть начало, вызвавшее падение природы), потом следует разумение помыслов (производимых природой страсти), «далее - от естества и логосов, присущих этому естеству» (разумение естества страсти - природы тела), потом разумение заменяет умозрение и ведение чувственного греха (интеллект). А, когда разум вводит ум в Промысел, где единством и совершенством природы завершает Промысел в себе, то ум встречает Бога и уже не имеет никакого изменения своей природы в интеллект - ум принимает ведение о сущих как Бог.

  Упражнение II начинает совершать разум, который дальнейшим прибавлением разумения поведет по учению святого Максима через мир видимый и невидимый к Причине всего сущего: «Ибо всегда и во всем Божие Слово и Бог желает осуществляться Таинству Своего Воплощения».

  В прибавление к личной культуре, сопутствующей разуму, очень полезно самостоятельно рассмотреть подробности учения святого Максима о разуме, уме, мышлении, ведении, опыте и воле. Их смыслы, малопонятные даже профессионалам, сами легко раскроются во всей простоте и глубине, опытно воспринятые в Практиках упражнений. Поскольку святой Максим бескорыстно описывает именно практику обожения своих современников, то и содержание его учения - смыслы и понимания находятся в области реалий человеческой (тварной) природы (а не интеллекта), и раскрывают себя для практики как объективно существующее бытие доступное человеческому восприятию, а главное – соподчиненное деятельности «естественных сил» для достижения Цели Бога и человека. Богословие упражнения II очень кратко раскрывает связи и направление делания святым Максимом в практике совершения разума, поскольку нет возможности полностью изложить все сказанное учение о разуме и сопутствующего ему.

  Поэтому самостоятельные размышления и наблюдения в поцессе Практики упражнения II можно начать с понимания описаний существа и природы мышления, одно из которых (так же кратко, для примера) поясняет происхождение помысла из диалога ума и чувственного логоса греха: «Всякое мышление отражает множественность, или, по крайней мере, двойственность. Ибо оно есть посредствующая связь неких крайностей, соединенных друг с другом, то есть оно есть связь [диалог] мыслящего и мыслимого. Ни одной из этих крайностей не присуще сохранять полностью простоты. Ведь мыслящий есть некий субъект, содержащий в себе способность мыслить, неотделимую от него. А мыслимое есть либо субстрат… Но Сам Бог, Целый и Единственный, есть по сущности Мышление, а по мышлению Он, Целый и Единственный, есть Сущность. И в то же время Он весь - превыше сущности и мышления, потому что есть нераздельная, неделимая и простая Единица. А поэтому тот, кто в какой-либо мере сопричаствует мышлению, еще не выходит за пределы двойственности; тот же, кто совершенно оставляет это мышление, оказывается неким образом в Единице и отстраняет от себя способность мыслить».

  При выполнении упражнений, особенно когда начинается опытное понимание сущих и причин (первые признаки разума), необходимо помнить что сам человек не имеет ресурсов для такого сверхприродного понимания природы, а получает их от Цели содействуя Богу в Промысле. Бог совершает в человеке разум во Славу Царствия Бога, а лукавый совершает в человеке интеллект не выходящий за пределы природы временной. Разум еще проявляется мудростью - человек остается собою, находя то душевное и культурное равновесие, при котором радость и умиротворение образует мудрость и никогда не переходит в потребность мистики и не здоровый мистический интерес, даже если некоторые страсти отпадают сами собою. 

Практика упражнения II.

   В этой практике совершается начаток разума, основание, обладающее всеми способностями и свойствами разума (включая исследование и изыскивание), проявляющее существо разума в двух крайних (предельных) состояниях, без детального опытного исследования находящегося между ними. Словно «да» или «нет», не раскрывающих самого размышления, но являющие его действие, Практика упражнения II, на реальных предметах и чувствах обнаружит различие ума и интеллекта, продолжая Упражнение I уже не как одного понимания различий, а именно движения ума необходимого для восприятия этих различий. К тому же в Упражнении I эти различия в чувстве, производились не сами собою, а личной волей, осуществляющей движение восприятия (ума) между ними, что дало неосознанный, но опыт личной воли в управлении движением, также необходимый для разума.

  Это упражнение по существу дает опыт и тренировку волевого управления движением восприятия, через разумение простейших движений ума от чувства данного (сотворенного) Богом через границу Божественного восприятия в чувство греха и обратно. К примеру, данное Богом осязание, как простое чувство осязания предмета при соприкосновении, может переходить в чувство наслаждения соприкосновением, которое в некий момент восприятия (граница безгрешности) заменяет Божественный смысл на удовольствие интеллекта. Так же и зрение, может видеть просто формы и цвета (картинку) и благодарить в радости Бога, а двигаясь (падая) в грех, переходить границу безгрешности и получать удовольствие и чувственное наслаждение телом от рассмотрения видимого во внешнем чувственного логоса греха. Равно и слух, восприятием звука переходит границу простого безгрешного чувства, и ласкает себя умопомрачительными наслаждениями любимых звукосочетаний, по существу не имеющих Божественного смысла, но в интеллектуальных переживаниях дающие удовольствие телесного бытия. И др.

  Практика упражнения II состоит в наблюдении и узнавании (опыте) движения восприятия из себя (простого чувства от Бога) в чувственные логосы греха древа знания (зло). При этом обычная цель времяпровождения в получении удовольствия, в Упражнении личной волей заменяется на цель наблюдения за собою - как движется ум, где переходит грань простого чувства Божественного смысла (прилог) и начинает чувствовать постепенно усиливающееся удовольствие (сочетание – сложение) переходящее во всепоглощающее (пленение) и до полной невозможности оторваться (страсть) от наслаждения. 

  В этом упражнении не достижима цель когда «ради устроения души для бытия, благобытия и вечнобытия, не будем знать никакого опыта всякого чувства [греха]», поэтому (что бы ни казалось) единственная цель этого Упражнения - разумение (распознавание) и тренировка волевого направления движения восприятия, совершением начала разума. Попутно (это полезно) можно обозначить себе опыт границы (начала) греха, чтобы разум, пометив ее, по возможности сам (как привычка) не позволял бы уму блуждать и разлагаться в интеллект. При этом необходимо помнить, что хранение себя от «радостей жизни» – это профессиональное занятие, а разум позволяет при необходимости (если будет желание) выводить ум в Богообщение из любого чувственного наслаждения. Это большое упражнение необходимо продолжать после того, как родившийся разум просигнализирует сознанию (пониманием) что человек стал словно менее восприимчив греху - разум, обнаружив выход "естественных сил" за пределы границы, сам возвращает восприятие в пределы чувственного мира от Бога. Внешне это проявляется началом привычного движения восприятия к наслаждению, но движение останавливается - словно быстро теряется интерес к тому что раньше притягивало и не отпускало приятными чувствами. Причина в том, что разум, обнаружив чувственный логос греха с помощью Бога сам возвращает восприятие от предмета страсти в Богом сотворенные пределы чувства. Привычка движения естественных сил в грех в этом упражнении не исчезнет, а продолжение упражнения необходимо для того чтобы разум принял опыт устойчивого навыка (пока не в добродетели), а в управлении движением восприятия.        

 

Продолжение в стадии оформления

 

 

Упражнение III. Различение чувственных логосов укоренившихся и действующих в подсознании.

Цель: Опыт волевого движения в духовном мире, через самоконтроль своего забытого и неосознанного.

Богословие упражнения.

Практика упражнения III. Заканчивается пониманием неосознанного движения человека в мире событий по чувственным логосам греха, которые словно яркие (чувственные) пятна (подсознательные метки) на картинке мира ведут (влекут) человека помимо его воли.

 

Упражнение IV. Опыт узнавания чувственных логосов греха как страстного состояния души.

Цель: Опыт воли действования в добродетели и опыт узнавания вечности при соприкосновении ума с душою.

Богословие упражнения.

Практика упражнения IV.

 

Упражнение V. Опыт различения природы чувственного движения.

Цель: Увидеть различие между суетными чувственными движениями, производимые чувственными логосами движения (смыслами производящими тление тела) и вечного самодвижения добродетели.

Богословие упражнения.

Практика Упражнения V.

Заканчивается первыми пониманиями тишины, как следствие недвижности ума в чувственный мир.

 

Упражнение VI. Тишина. Опыт понимания волевого пребывания в безмолвии.

Цель: Увидеть (восстановить) способность управления движением своего ума.

Богословие упражнения.

Практика упражнения VI. Заканчивается относительно устойчивыми навыками пребывания в безмолвии.

 

Упражнение VII. Опыт движения (изменения) природы ума.

Цель: Увидеть различные направления движения своего ума (как изменения природы) и этим воспринимаемого.

Богословие упражнения.

Практика упражнения VII.

 

Упражнение VIII. Опыт различия природы своего ума.

Цель: Увидеть процессы и способы разложения и восстановления своего ума.

Богословие упражнения.

Практика упражнения VIII.

 

Упражнение IX. Опыт понимания разума.

Цель: Увидеть практическое и действенное различие ума и разума человека.

Богословие упражнения.

Практика упражнения IX.

 

Упражнение X. Опыт волевого направления (сохранения разумом желаемого восприятия) своего ума.

Цель: Обретение «устойчивого навыка в добродетели».

Богословие упражнения.

Практика упражнения X. Заканчивается опытом (пониманием смысла) тотальности себя в настоящем действием добродетели (действие логоса благобытия).

 

Упражнение XI. Опыт актуального бытия (логос бытия Божий).

Цель: Опыт волевого, умного бытия в настоящем.

Богословие упражнения.

Практика упражнения XI. Признаки безмыслия и способы умного бытия без мыслей и образов.

m-conf.com


Смотрите также