Королева гимнастики, или Дорога к победе (Вера Иванова, 2014). Королева гимнастики


Королева гимнастики — wiki SPK

Возраст участников проекта[править]

7-11лет

Краткая аннотация проекта[править]

Проект помогает сформировать у учащихся осознанное отношение к собственному здоровью, дает представление о здоровье и здоровом образе жизни, направлен на формирование личных убеждений, качеств и привычек, способствующих снижению риска здоровью при помощи гимнастики

Целеполагание проекта[править]

Цель координатора:

Проведение исследования о влиянии гимнастики на обучающегося

Задачи координатора:

1 Образовательная- формировать представление о гимнастике.

2.Развивающая-развить мотивацию к занятиям гимнастики.

3.воспитательная-воспитать интерес к гимнастике.

Гипотеза координатора:

Я считаю, что вовлечение воспитанников в этот проект способствует развитию их познавательного интереса и смотивирует некоторых из них на занятия гимнастикой

Цель воспитанников:

Изучение сведений о гимнастике как виде спорта.

Задачи воспитанников:

1.Получить новые сведения о гимнастике.

2.Уметь выполнять гимнастические упражнение.

3.Узнать историю гимнастики.

Гипотеза Воспитанников:

Я считаю, что гимнастика-это не только увлечение ,но интересный и важный вид спорта.

Вопросы, направляющие проект[править]

Основополагающий вопрос[править]

Кто она королева гимнастики?

Проблемные вопросы[править]

1.Каково влияние гимнастики на здоровье?2 В чем плюсы и минусы занятия гимнастикой?3.Как стать Королевой гимнастики?

План проведения проекта[править]

До начала работы в проекте В ходе реализации проекта По окончанию проекта
1) Заинтересовать учащихся

2) приготовить нужный материал по теме

3) выдать материал детям

1) привлечь внимание родителей

2) Изучить тему

3) работа с родителями

1) Подвести итог всех работ

2) Сделать выводы проекта

3) Сделать выводы по итогам

Визитная карточка проекта[править]

Визитная карточка проекта "Королева гимнастики"

Стартовая презентация[править]

Публикация координатора[править]

Гимнастика 1.jpg Гимнастика 2.jpg

Пример продукта проектной деятельности учащихся[править]

Страница участников проекта Королева гимнастики

Материалы по оцениванию[править]

Дидактические материалы[править]

Дидактический материал для детей с правополушарным стилем мышления

Дидактический материал для детей с левополушарным стилем мышления

Материалы и ресурсы, необходимые для проекта[править]

Технологии – оборудование

(Фотоаппарат, компьютер(-ы), принтер, цифровая камера,)

Технологии – программное обеспечение

(СУБД/электронные таблицы, программы обработки изображений, программы разработки веб-сайтов, веб-браузер, текстовые редакторы, программы электронной почты,)

Материалы на печатной основе

(Учебники, методические пособия, и т.д.)

Другие принадлежности

(Принадлежности, которые необходимо заказать или подготовить для использования в учебном проекте и которые характерны для курса обучения. Не включайте сюда обыденные материалы, которые можно встретить в каждом классе)

Интернет-ресурсы

(Список веб-адресов, необходимых для проведения проекта)

Другие ресурсы

(Кого нужно пригласить и что нужно организовать для успешного проведения проекта в процессе ( гости, родители и т.д.)

ldospk.ru

Вера Иванова - Королева гимнастики, или Дорога к победе читать онлайн

Вера Иванова

Королева гимнастики, или Дорога к победе

За помощь в работе над книгой автор выражает благодарность Екатерине Буйко, мастеру спорта по художественной гимнастике.

Все события, персонажи, большинство мест действия вымышленные.

Любое совпадение должно считаться случайностью.

Олеся попадает в сказку

Несмотря на громкое имя, Олеся Кочубей была маленькой и худенькой и с первого класса стояла на физкультуре последней. Но это не мешало ей быть чемпионкой по всем дисциплинам – от бега до подтягивания на перекладине – в этом она обгоняла даже мальчишек.

Но этим все ее школьные успехи и исчерпывались – на остальных предметах Олеся безнадежно отставала от остальных. И не потому, что ленилась или голова плохо работала, просто все свободное время – а иногда и учебное – занимали тренировки.

Олеся Кочубей занималась художественной гимнастикой и по вечерам посещала Детско-юношескую спортивную школу.

Она пришла туда сама, когда ей было шесть лет. Они жили на соседней улице. В многодетной семье с работающими родителями за младшими детьми присматривали старшие, а Олеся была самой маленькой и, как ей казалось, самой нелюбимой – как в фильме «Один дома». Ей вечно попадало от старших братьев и сестер (а их у нее было четверо), которые в отсутствие родителей не очень-то беспокоились, если из детского сада младшая возвращалась сама и потом уходила гулять одна.

Правда, совершенно одна Олеся оставалась редко – у нее была подруга Динара, а у подруги – огромная собака породы московская сторожевая. Подруга Динара была старше на два года, а ее собака – больше всех собак города Приморска, вместе взятых, так что гулять в такой компании было вполне безопасно.

Но вскоре прогулки почти прекратились – это случилось в тот зимний день, когда пес по имени Шмель, заигравшись, убежал от девочек, и они догнали его уже в большом светлом здании, куда он ворвался, встав передними лапами на дверь.

– Это что еще такое? – бушевала забравшаяся на стол дежурная. – Чья собака?

– Моя! – Олеся смело выступила вперед и ухватила непослушного Шмеля за ошейник.

– И моя! – встала рядом Динара.

– Вы сестры? – спросила дежурная.

– Да! – снова кивнула Олеся.

– На тренировку пришли?

– Да!

– Хорошо, тогда проходите и раздевайтесь. Только с собакой нельзя, пусть на улице посидит.

– Здорово ты врешь! – сказала Динара, привязывая Шмеля у крыльца. – Ну, про сестру.

– Я не вру, – надулась Олеся. – Я никогда не вру! Ты мне и вправду самая настоящая сестра. А мои – противные!

– Но мы же совсем не похожи, – пожала плечами Динара. Они с Олесей и вправду были разными: Динара – крупная, высокая, темноволосая и темноглазая, Олеся – маленькая, верткая, с шапкой непослушных каштановых с легкой золотинкой кудрей над смешливыми серо-зелеными глазами.

– И про тренировку ты здорово наврала! – гнула свое Динара.

– Ничего я не наврала, мы же и правда туда идем, – снова обиделась Олеся. – Я просто так сказала, потому что на улице холодно, а мы лучше тут побудем, в тепле.

– Для тренировки нужен спортивный костюм и кроссовки, а у нас только джинсы, свитера и сапоги, – рассудительно заметила Динара.

– Вот и хорошо! Так и скажем, и нам разрешат просто посидеть и оставят в покое.

Но «просто посидеть» не получилось. Едва только Олеся вошла в спортивный зал, она всем своим существом поняла: ей тут очень нравится и хочется остаться. В светлом, теплом, просторном помещении звучала громкая, красивая музыка, и совсем еще маленькие девочки, не старше ее, в разноцветных лосинах, шортиках и топах танцевали, прыгали, кувыркались и кружились стоя на мысках.

Потом стало еще интереснее – в их руках появились длинные разноцветные ленты. Яркие, переливающиеся, они как будто ожили, то описывая круги, то рисуя в воздухе восьмерки, то свиваясь в змейку или спираль.

Глаза Олеси горели восторгом. Здесь занимаются гимнастикой! Она попала в то место, о котором давно мечтала! Любимым телеканалом семьи Кочубей был спортивный, а любимым видом спорта (кроме футбола и хоккея) – спортивная гимнастика. Как же мечтала Олеся научиться стоять на руках, делать сальто[1], крутиться на брусьях, танцевать на бревне! Правда, в этом зале не обнаружилось брусьев и бревна. Зато в углу лежали яркие разноцветные мячи и обручи, а девочки держали в руках такие восхитительные ленты!

Олеся пока еще не знала, что попала в секцию не спортивной, а художественной гимнастики. Но все равно это было волшебной сказкой, и хотелось немедленно окунуться в нее с головой.

Первая победа

Тренироваться подружкам, конечно, не разрешили – их и в зал-то пропустили только после того, как они сняли сапоги. Зато потом можно было пристроиться в уголке на скамеечке и посмотреть, как занимаются другие.

Но разве могла Олеся усидеть, видя, что творится вокруг? Уже через минуту она с загоревшимися глазами нетерпеливо подпрыгивала, хлопала в ладоши и громко вскрикивала:

– А я тоже так умею! Я тоже могу! Я тоже так хочу!

Крики маленькой гостьи большого зала привлекли внимание тренера.

– А вы кто ж такие будете? – подошла к девочкам высокая и стройная женщина с гладкими каштановыми волосами, собранными в хвост. Большие серые глаза смотрели внимательно и строго.

– Мы… Мы случайно, – вступилась за подругу Динара. – Нам просто очень холодно было, а Шмель сам сюда прибежал…

– Так… – медленно произнесла тренер. Она подошла ближе, внимательно разглядывая подружек. – Говорите, тоже так умеете?

– Это не я, это она! – испуганно замотала головой Динара. – Она всегда врет!

– Я – никогда – не вру! – покраснев, сердито отчеканила Олеся.

Музыка смолкла. Вокруг начали собираться девочки. Они разглядывали незадачливых подружек и хихикали, толкая друг дружку в бок.

И тогда Олеся, насупившись, медленно поднялась и вышла на ковер. А потом легко выгнулась назад и встала на мостик. Постояв несколько секунд, оттолкнулась левой ногой и сделала медленный переворот[2]. После этого с торжествующим видом села на шпагат[3] – так быстро, что треснули старенькие джинсы…

Но никто, кроме нее, этого не услышал – девочки от души хлопали маленькой незнакомой гимнастке.

– А еще можешь что-нибудь? – голос тренера подобрел, в серых глазах заблестел интерес.

– Ну да, конечно, могу! – радостно закивала Олеся.

А потом показала все, чему шутя и с легкостью научилась сама – дома и в саду, на улице и на пляже летом – она уже умела свиваться в колечко[4] и могла пройтись по залу колесом[5], умела крутиться на одной ноге, высоко и далеко прыгать, ловко кувыркаться и ходить по тонкой перекладине металлической ограды.

libking.ru

Читать онлайн "Королева гимнастики, или Дорога к победе" автора Иванова Вера Владимировна - RuLit

– Завтра в семь, о’кей?

Сомнения тренера Близнецы ушли. Взбудораженная, переполненная восторженным трепетом Соня шла как в тумане. Осенний ветер распахнул полы плаща, растрепал волосы, но она ничего не замечала – новые, неизведанные чувства обуревали ее. Что это было? Глаза Данилы… Приглашение на танец… И – самое удивительное – она не боялась выступать! У нее получилась импровизация! То, что раньше никогда не выходило! Почему?

– Ольга Леонидовна, со мной такое было, такое! – уже через полчаса с жаром рассказывала она тренеру. – Я вам сейчас покажу, вы не поверите!

Взволнованный вид, многословность, порывистость – все это было так несвойственно сдержанной, замкнутой Соне, что тренер насторожилась.

Тем временем Соня выбежала на ковер, начала композицию. И это тоже оказалось новым – импровизация, сильная, динамичная, – Соня была сегодня другая, она жила вместе с музыкой, обруч пел в ее руках, движения перетекали одно в другое. У нее получилось даже то, что раньше не докручивалось, не дотягивалось, не допрыгивалось.

– Вот! Вы видите? Это я сама придумала и все-все запомнила, представляете? А еще там сцена такая маленькая, и я чуть не упала, но удержалась – и пируэт получился, в три оборота, честно-честно!

Тренер подошла к Соне, обняла, сдержанно похвалила:

– Молодец.

Подруги оказались более щедрыми на похвалы.

– Умничка! Ни одной потери! Я бы за трудность тела [15] 9,5 поставила! – сказала Ира Самохвалова. – А за предмет [16] – 9,8.

– А за артистизм – 10! – добавила Света Митрофанова.

– Девчонки, как же я вас всех люблю! Но я хочу вам сказать одну вещь… Только это секрет, и вы никому-никому, ладно? Короче, я ухожу из гимнастики.

– Как! Почему? Куда? – оторопели подруги.

– В бальные. Буду заниматься латиной… – И счастливая Соня с загадочным видом расцеловала подружек и убежала в раздевалку.

С тренировки она ушла на час раньше, отговорившись болью в спине.

– Наверное, на сцене застудила, – пожаловалась она тренеру – все девчонки знали, что Ольга Леонидовна с особым беспокойством относится к любым проблемам со спиной.

– Та-ак… Вот это да… Что это с ней случилось? – тренер задумчиво смотрела вслед Соне. – Что-то непохоже, чтобы у нее на самом деле спина болела.

– Скорее, тут дело не в спине, а в сердце, – глубокомысленно заметила хореограф. – Снежная королева наконец-то оттаяла и превратилась в Герду.

– Неужели нашла своего Кая?

– Похоже на то. Так что можно нас всех поздравить!

– Поздравить ли? – Ольга Леонидовна с сомнением покачала головой.

Новая Соня и радовала, и пугала. С одной стороны, налицо был резкий взлет – зажатая девочка наконец-то раскрепостилась, расцвела – и если бы это удалось закрепить и развить, то при ее великолепных данных можно было добиться невиданных результатов.

Но с другой стороны… Прихоти стихии под названием «Любовь» непредсказуемы… И куда заведет ее воспитанницу этот ураган, неизвестно…

Ведь пока что, кроме успехов, она привела Соню к вранью и преждевременному уходу с тренировки.

Так что принимать поздравления было еще рано.

Фотография получилась что надо. Захваченная в момент прыжка стройная фигурка с обручем летела высоко над сценой.

Эту фотографию Данила сделал заставкой у себя в планшете.

Теперь Соня всегда была рядом.

Неудавшееся свидание

Время до первого в жизни Сони свидания пролетело в суматохе и суете – надо было найти платье и туфли для занятий и опять придумать предлог для прогула тренировки. Снова пошло в ход вранье про застуженную спину, а розовое клубное платье и золотистые туфли в самый последний момент одолжила Соне подруга по спортшколе.

В спешке Соня даже не примерила наряд и теперь торопилась в школьную раздевалку, молясь, чтобы все подошло.

Она уже вступила в темную комнату и нащупывала выключатель, когда услышала чей-то плач.

– Кто там? – испугалась она.

– Это я, – раздался из темноты голос Даши.

– Ты?!

– Ну да.

– А… почему ты здесь? И… почему ты плачешь?

– Сама знаешь почему, – сердито ответил всхлипывающий голос. – У тебя есть все, понимаешь, все! Красота, талант, успех! А я? У меня только брат и латина! И без них я – никто!

– Но…

– Нет, ты не понимаешь! Он же запал на тебя, неужели не ясно? И мечтает, чтобы вы вместе встали. А если вы встанете… Конечно, у тебя все получится! Да ты и подходишь ему больше, по росту и все такое…

И Даша снова залилась слезами. А потом вышла из темноты и поплелась к двери.

Соня молча смотрела ей вслед. Ее неудержимо тянуло в зал, где ждал Данила. Танцевать с ним было самой заветной мечтой, но Даша…

www.rulit.me

Королева гимнастики, или Дорога к победе. Три года спустя (Вера Иванова, 2014)

Три года спустя

Девочка под номером тринадцать

– Красухина, я тебя тоже записала! – сообщила староста класса Даша Иволгина.

– Куда записала? – испугалась Соня – время на ближайшие недели было расписано буквально по минутам, его едва хватало на тренировки и уроки.

– На концерт ко Дню учителя. Будешь выступать! Ты же у нас чемпионка. – В голосе Даши звучал сарказм – о Сониных успехах 7«Б» знал только понаслышке, из репортажей в газетах и по телевизору.

– Я не могу, – сердито буркнула Соня.

– И почему же это, интересно?

– Мне некогда!

Даша с досадой махнула рукой и отошла. А на перемене Соня случайно услышала, как она говорила своему брату-близнецу Даниле:

– Я же предупреждала, что она откажется! Наша примадонна в своем репертуаре. Задирает нос, не хочет снизойти до простых смертных!

Слова старосты больно задели. Соня и вправду чувствовала отчуждение с классом, где у нее практически не было друзей. И все по той же самой причине под названием «художественная гимнастика». Она и сама мучилась из-за этого, а теперь оказывается, что остальные считают ее гордой и высокомерной.

Еще хуже было то, что так, наверное, думал и сам Данила. А его мнение с некоторых пор стало для Сони небезразличным…

Защекотало в носу и захотелось чихнуть – или заплакать. Но слезы – это было что-то давно забытое Соней, из той жизни, где не живет боль в ноющих от адской усталости мышцах, в рассаженных коленках и подвернутых ногах, в ушибах от упавших сверху булав. Да, это только совсем далекие от спорта люди думают, что художественная гимнастика – безобидное занятие для изнеженных фифочек. На самом деле ушибов, ссадин и шишек тут не меньше, чем в единоборствах или футболе.

Поэтому плакать Соня давно разучилась. Она сердито тряхнула головой, нахмурилась и решительно подошла к Даше.

– Записывай! Я согласна.

Даша взглянула на нее недоверчиво, пожала плечами и открыла планшет.

– Будешь под номером тринадцать. Завтра в пять репетиция!

– Завтра в пять я не смогу. И… знаешь, вот что. Никаких репетиций. Я просто приду на концерт и выступлю, о’кей? Если не устраивает, можешь вычеркнуть.

– Ну и штучка она, эта твоя Краснуха! – в сердцах пожаловалась Даша брату. – И что ты в ней нашел?

– Она не моя, и я ничего в ней не нашел! – покраснел Данила. – Нам первый раз доверили подготовку концерта, и мы должны собрать лучших в школе.

– Я не уверена, что Красухина – это лучшее, – поджала губы Даша.

– А вот судьи на соревнованиях уверены, раз присуждают ей первые места!

Впервые ссора близнецов грозила стать действительно серьезной. Оба были упертыми Тельцами, никто не хотел уступить. И поэтому они разошлись в разные стороны – как чужие. И это было совсем плохо – ведь они занимались танцами – латиной – и были партнерами.

Конечно же, Соня вскоре пожалела об опрометчивом решении. Даже и представить было невозможно, что она будет выступать на сцене перед всей школой! Да еще под номером тринадцать. Надо придумать отмазку – и срочно. Например, что тренер не разрешила – из-за того, что надо готовиться к соревнованиям…

Чтобы не врать, Соня и в самом деле рассказала о концерте тренеру. Однако, к ее удивлению, Ольга Леонидовна даже обрадовалась.

– Отличная идея! Чтобы привыкнуть к публике, тебе надо почаще выступать где угодно! Концерт – это как раз то, что нужно.

«Значит, судьба», – смирилась Соня, слово тренера – закон.

Для выступления решили выбрать композицию с обручем. Это был ее любимый предмет, хотя и с остальными она неплохо ладила и имела, как говорили специалисты, отличное «чувство предмета». Но обруч – это нечто особенное. Соня считала его кольцом, обручившим ее с гимнастикой. И к тому же форма окружности, законченная, совершенная, полностью гармонировала с ее натурой.

Полет звезды

Время до концерта пролетело незаметно, в пылу подготовки к соревнованиям Соня совсем забыла о нем и прибежала в школу незадолго до своего выступления.

Пробравшись вдоль окна за кулисы, она отдала флешку с музыкой звукооператору и, снимая с плеча чехол с обручем, обернулась к Даше.

– Где здесь можно переодеться?

– В комнате за сценой, – раздраженно буркнула Даша. Причина ее раздражения стала ясна чуть позже.

– Мало того что опоздала, так еще и обруч зачем-то притащила! – сердито выговаривала она брату, расхаживая за кулисами и нервно кусая ногти. – Надеюсь, она не собирается его тут крутить? Или еще того хлеще – кидать?! На сцене и так мало места, обруч может на публику упасть!

– Даш, успокойся! Все будет в порядке. Даже если обруч и рухнет на кого-нибудь, ничего страшного! Испугаются, потом посмеются – и всем будет весело! И будет что вспомнить! Такой драйв, – брат пытался утешить сестру, но у него не получалось – та еще больше распалялась, накручивая себя.

– Если что-нибудь случится, никогда тебе не прощу! – отталкивая руку брата, в слезах выпалила она.

Слава богу, переодеваться и гримироваться никому больше не понадобилось, и комнатка за сценой оказалась в полном распоряжении Сони. Правда, здесь было пыльно и захламлено, но ей удалось расчистить для себя пятачок. Нашлось даже и зеркало – на прислоненной к стене дверце от шкафа.

Переодеваясь, она с тревогой ощущала, как ею снова овладевает противная липкая предстартовая дрожь.

«Ну чего ты так волнуешься? Здесь же все свои», – уговаривала она себя, натягивая купальник. Но это не помогало. Наоборот, выступать перед своими казалось еще страшнее. От них не уедешь, не уйдешь, не спрячешься. Они все увидят и запомнят. И выставят самые строгие оценки.

От этих мыслей слабели колени и мелкие иголочки кололи кончики пальцев. Надо было срочно переключиться, и Соня взяла расческу и подошла к зеркалу. Прическа и макияж должны быть особенными, ведь на нее будет смотреть Данила.

Она распустила и как следует расчесала волосы. Потом собрала их в хвост – гладко, аккуратно, волосок к волоску. Затем скрутила хвост в пучок – маленький, тугой – и закрепила шпильками. Так, хорошо. Теперь сбрызнуть лаком, чтобы во время прыжков и пируэтов волосы не растрепались.

Теперь лицо. Макияж должен быть выразительным, но не вызывающим, учителя не поймут. Значит, делаем все в полтона, без нажима.

Руки привычно накладывали тон, тушь, помаду, румяна, растушевывали тени. Движения были так же отточены, как на выступлении. Ни одного лишнего мазка или нечеткой линии. Еще бы, ведь она тренировалась столько раз!

Ух! Все.

Соня выдохнула, бросила последний одобрительный взгляд на свое отражение и расчехлила обруч. Все отлично, и все будет хорошо!

Она была почти спокойна, когда выходила из комнаты. Коленки больше не дрожали, и дыхание стало ровным.

Но потом она прошла за кулисы и взглянула на сцену.

И в ужасе ахнула.

Это был конец света, полная катастрофа. Она могла предусмотреть все, кроме этого.

Она не учла, что сцена такая маленькая. Почему-то ей всегда казалось, что тут побольше места…

– Да где же она, эта твоя Краснуха? Хор второклассников уже заканчивает. Пойду потороплю ее, – волновалась Даша.

– Не суетись, – остановил ее брат. – Она выйдет, когда будет готова.

Еще несколько секунд беспокойного ожидания под завершающие аккорды аккомпаниатора, и вот наконец спортсменка вышла и встала за кулисами – напротив Даши с Данилой, которые прятались с другой стороны сцены.

– Фи… В купальнике, перед всеми… Да она почти голая! Это только для ночного клуба годится, – недовольно скривилась Даша, хотя сама она была одета в короткое открытое облегающее платье для латины – ярко-оранжевое, усыпанное стразами.

– Что ж, я буду с радостью ходить в такой ночной клуб! – отпарировал Данила. На нем была свободная белая рубашка, черная жилетка и черные брюки – они с сестрой тоже должны были выступать.

Парень не мог оторвать от Сони взгляда. Он не верил, что это она – настолько преобразилась скромная одноклассница. Бирюзовый блестящий купальник, расшитый кружевами и золотом, плотно обтягивал безупречно стройную фигуру. Волосы, гладко прилегающие к маленькой аккуратной головке, сияли и как будто искрились. Лицо было строгим и вместе с тем невероятно выразительным, а глаза – глаза стали просто огромными, они лучились под пушистыми ресницами, как два маленьких солнца. Место такой невероятной красавицы было на обложке журнала или на экране телевизора, а никак не за пыльными кулисами школьного актового зала.

– Ну и дурак! – прервал его восторги голос сестры.

Второклассники допели, и ведущий объявил выступление Сони.

Никогда, даже во время самых ответственных выступлений, она не была в ТАКОЙ панике. Она уже понимала, что никак не сможет выполнить композицию с обручем на этой маленькой сцене – и первый раз пожалела, что не приходила на репетиции и не выбрала для выступления мяч. И еще одну вещь она поняла: деревянный потертый пол у нее под ногами – это не волшебный упругий ковер в спортзале, на котором так хорошо и мягко прыгается. «Многослойный амортизирующий пенополиэтилен и ковролин» – Соня даже вспомнила, что им рассказывала тренер про специальное покрытие, которое недавно настелили в их зале. И еще Ольга Леонидовна предупреждала, что прыгать на жесткой поверхности очень опасно для ног – можно получить серьезные травмы.

Все эти пугающие мысли в один миг пронеслись в бедной Сониной голове в то время, как в ожидании музыки она выбежала на сцену и приняла позу с поднятым вверх обручем и застывшей на губах улыбкой.

Что она будет делать дальше, она не знала – импровизация никогда не была ее сильной стороной. Может, лучше всего просто так и простоять, вообще ничего не делая?

Но нет, нельзя, на нее смотрят десятки восторженных глаз, и среди них – серые блестящие глаза Данилы…

И Соня решилась. Можно максимально убрать прыжки и оставить равновесия, волны, акробатику и пируэты. Да-да, побольше пируэтов и равновесий, тогда композиция получится компактной, и места на сцене хватит.

Почему-то она больше не волновалась – наверное, потому, что все было совсем уж плохо, дальше некуда. А может быть, потому, что она чувствовала на себе неотступный взгляд серых глаз? И от этого что-то внутри как будто щелкнуло, заиграло, расцвело, и – движения полились сами собой. И вдруг оказалось, что танцевать без правил – это так здорово! Как на дискотеке или вечеринке. Можно просто двигаться под музыку, играть с обручем, радоваться жизни и переливать бьющую через край энергию в движения.

Все шло на удивление гладко – до того момента, пока, завершая композицию, Соня не закрутила в упоении каскад поворотов.

И вот тут чуть не случилось беды. Она не рассчитала амплитуды движений и, пролетев через всю сцену, замерла на мысочке на самом краю, успев в самый последний момент чудом остановиться и по инерции несколько раз прокрутиться вокруг своей оси на полупальцах, выполнив пируэт.

Соня сама не поверила тому, что получилось. Пируэт в три оборота! Еще никогда этот элемент не получался у нее так чисто! Ну еще бы, это инстинкт самосохранения сработал, иначе она бы грохнулась на сидящих в первых рядах.

Зал взорвался восторженными аплодисментами.

– Ну? Скажешь, это не лучший номер концерта? – Данила с торжеством посмотрел на Дашу.

– Неплохо, – вынуждена была признать та. – Но если тренироваться, любая так сможет!

– Не думаю, – Данила смерил насмешливым взглядом плотную фигурку сестры. – Тут еще и природные данные нужны.

– Ну, знаешь! – сердито сверкнула глазами Даша. – У тебя от Краснухи совсем башку снесло!

Как ни сердился Данила на сестру, он должен был признать, что в ее словах была большая доля правды. Поэтому он только молча вздохнул, мысленно добавив: «Ох, Дарья, боюсь, что эта Краснуха – неизлечима»…

Новая партнерша для Данилы

Выступление близнецов завершало концерт. Брат с сестрой Иволгины были обязательными участниками всех школьных шоу. Они занимались в студии «Орион», танцевали уже по С классу[14], неоднократно побеждали в конкурсах. Их любили и ждали, и зал встретил любимую пару восторженными криками, свистом и аплодисментами. Подогреваемые публикой и зажигательной мелодией, танцоры начали выступление.

«Ча-ча-ча» – определила замершая за кулисами Соня. На тренировках «художницы» разучивали несколько элементов этого танца, и из всей латины «ча-ча-ча» нравилась больше всего. Она вообще любила латину и в редкие свободные минуты смотрела по телевизору соревнования и шоу. Диски с фильмами «Грязные танцы» были давно запилены и выучены наизусть. И иногда Соню даже посещала крамольная мысль о том, что и она могла бы бросить гимнастику и так же потрясающе двигаться под страстную музыку, замирая в объятьях партнера.

Данила оказался потрясающим танцором. Даша тоже неплохо двигалась, но, как это обычно бывает, один из партнеров всегда выделяется, становится центром внимания – в этом танцевальном тандеме таким партнером бесспорно был Данила. Не одна только Соня мечтала в этот миг танцевать с ним!

Однако взгляды он посылал только ей. Это было в нарушение правил – во время танца партнер должен смотреть только на свою партнершу! Но правила были забыты, и Соня таяла под обжигающими взглядами, а Данила, воодушевленный сиянием ее глаз, танцевал все лучше и темпераментнее…

У пары Иволгиных был только один недостаток – дисбаланс габаритов. Близнецы были одного роста, но Даша, большая любительница сладкого, была крупнее и полнее, к тому же танцевала на каблуках, и это немного портило впечатление. «Ему больше подошел бы кто-то пониже, – невольно подумала Соня. – И более худощавый…»

И конечно же, на месте Даши она представляла саму себя.

После концерта Данила ждал ее около школы. Даши рядом не было.

– Ты был просто супер, – улыбнулась Соня. – Я и не знала, что ты так потрясно танцуешь. Лучший номер концерта.

– Это ты – лучший номер! – не согласился он. – Никогда не видел ничего красивее. А музыка? – быстро перевел он тему. – Какая у тебя музыка была?

– Чайковский. «Вальс цветов» из «Щелкунчика», – сказала она. – А у тебя?

– Том Джонс Sex Bomb, – сказал он. – Понравилось?

– Очень. А мы латину тоже немного танцуем.

– Правда? – обрадовался он. – А… у тебя есть партнер?

– Нет, – рассмеялась Соня. – Мы же не для конкурсов танцуем, а для тренировки.

Они посмотрели друг на друга, и одна и та же мысль блеснула во встретившихся взглядах.

Данила первым озвучил ее:

– Я… Ну, в общем… Я тут подумал… Короче, я хотел бы пригласить тебя на танец.

– На танец?

– Ну да! У меня есть ключи от актового зала. Мы могли бы попробовать… Встать вместе…

– Даня, сколько можно ждать? Я устала чехлы таскать! – раздался капризный голос, и рядом возникла фигура недовольной Даши. Словно не замечая Соню, она сунула брату в руки чехлы с костюмами. – Нам пора! Сегодня бабушка приезжает, ты что, забыл? Ладно, Краснуха, пока.

– Пока, Свинка, – сердито бросила Соня.

– Что? Как ты меня назвала? – опешила Даша.

– А ты меня как? – вскинулась Соня.

– Ну… Краснуха – это, вообще-то, болезнь такая, – запинаясь, пояснила Даша.

– Свинка – это тоже болезнь, – твердо заявила Соня.

– Так, девчонки, вам и вправду лучше отдохнуть друг от друга, – Данила встал между ними, а потом, подхватив Дашу под руку, наклонился к Соне и прошептал:

– Завтра в семь, о’кей?

Сомнения тренера

Близнецы ушли. Взбудораженная, переполненная восторженным трепетом Соня шла как в тумане. Осенний ветер распахнул полы плаща, растрепал волосы, но она ничего не замечала – новые, неизведанные чувства обуревали ее. Что это было? Глаза Данилы… Приглашение на танец… И – самое удивительное – она не боялась выступать! У нее получилась импровизация! То, что раньше никогда не выходило! Почему?

– Ольга Леонидовна, со мной такое было, такое! – уже через полчаса с жаром рассказывала она тренеру. – Я вам сейчас покажу, вы не поверите!

Взволнованный вид, многословность, порывистость – все это было так несвойственно сдержанной, замкнутой Соне, что тренер насторожилась.

Тем временем Соня выбежала на ковер, начала композицию. И это тоже оказалось новым – импровизация, сильная, динамичная, – Соня была сегодня другая, она жила вместе с музыкой, обруч пел в ее руках, движения перетекали одно в другое. У нее получилось даже то, что раньше не докручивалось, не дотягивалось, не допрыгивалось.

– Вот! Вы видите? Это я сама придумала и все-все запомнила, представляете? А еще там сцена такая маленькая, и я чуть не упала, но удержалась – и пируэт получился, в три оборота, честно-честно!

Тренер подошла к Соне, обняла, сдержанно похвалила:

– Молодец.

Подруги оказались более щедрыми на похвалы.

– Умничка! Ни одной потери! Я бы за трудность тела[15] 9,5 поставила! – сказала Ира Самохвалова. – А за предмет[16] – 9,8.

– А за артистизм – 10! – добавила Света Митрофанова.

– Девчонки, как же я вас всех люблю! Но я хочу вам сказать одну вещь… Только это секрет, и вы никому-никому, ладно? Короче, я ухожу из гимнастики.

– Как! Почему? Куда? – оторопели подруги.

– В бальные. Буду заниматься латиной… – И счастливая Соня с загадочным видом расцеловала подружек и убежала в раздевалку.

С тренировки она ушла на час раньше, отговорившись болью в спине.

– Наверное, на сцене застудила, – пожаловалась она тренеру – все девчонки знали, что Ольга Леонидовна с особым беспокойством относится к любым проблемам со спиной.

– Та-ак… Вот это да… Что это с ней случилось? – тренер задумчиво смотрела вслед Соне. – Что-то непохоже, чтобы у нее на самом деле спина болела.

– Скорее, тут дело не в спине, а в сердце, – глубокомысленно заметила хореограф. – Снежная королева наконец-то оттаяла и превратилась в Герду.

– Неужели нашла своего Кая?

– Похоже на то. Так что можно нас всех поздравить!

– Поздравить ли? – Ольга Леонидовна с сомнением покачала головой.

Новая Соня и радовала, и пугала. С одной стороны, налицо был резкий взлет – зажатая девочка наконец-то раскрепостилась, расцвела – и если бы это удалось закрепить и развить, то при ее великолепных данных можно было добиться невиданных результатов.

Но с другой стороны… Прихоти стихии под названием «Любовь» непредсказуемы… И куда заведет ее воспитанницу этот ураган, неизвестно…

Ведь пока что, кроме успехов, она привела Соню к вранью и преждевременному уходу с тренировки.

Так что принимать поздравления было еще рано.

Фотография получилась что надо. Захваченная в момент прыжка стройная фигурка с обручем летела высоко над сценой.

Эту фотографию Данила сделал заставкой у себя в планшете.

Теперь Соня всегда была рядом.

Неудавшееся свидание

Время до первого в жизни Сони свидания пролетело в суматохе и суете – надо было найти платье и туфли для занятий и опять придумать предлог для прогула тренировки. Снова пошло в ход вранье про застуженную спину, а розовое клубное платье и золотистые туфли в самый последний момент одолжила Соне подруга по спортшколе.

В спешке Соня даже не примерила наряд и теперь торопилась в школьную раздевалку, молясь, чтобы все подошло.

Она уже вступила в темную комнату и нащупывала выключатель, когда услышала чей-то плач.

– Кто там? – испугалась она.

– Это я, – раздался из темноты голос Даши.

– Ты?!

– Ну да.

– А… почему ты здесь? И… почему ты плачешь?

– Сама знаешь почему, – сердито ответил всхлипывающий голос. – У тебя есть все, понимаешь, все! Красота, талант, успех! А я? У меня только брат и латина! И без них я – никто!

– Но…

– Нет, ты не понимаешь! Он же запал на тебя, неужели не ясно? И мечтает, чтобы вы вместе встали. А если вы встанете… Конечно, у тебя все получится! Да ты и подходишь ему больше, по росту и все такое…

И Даша снова залилась слезами. А потом вышла из темноты и поплелась к двери.

Соня молча смотрела ей вслед. Ее неудержимо тянуло в зал, где ждал Данила. Танцевать с ним было самой заветной мечтой, но Даша…

Каким-то невероятным, нечеловеческим усилием Соня переборола себя и окликнула сестру Данилы.

– Постой! Погоди… Я… передумала. Я не пойду к нему.

– Правда? – Даша недоверчиво посмотрела на нее, а потом воскликнула, просветлев. – Ой, спасибо тебе, ты такая добрая, я тебе буду благодарна всю жизнь! Я тогда пойду вместо тебя, хорошо?

Она обняла Соню, чмокнула в щеку и выбежала из раздевалки.

А Соня смотрела на захлопнувшуюся перед носом дверь и думала, что все самое плохое в ее жизни уже случилось.

Розовое платье и золотистые босоножки так и остались лежать в сумке. Но хуже всего было то, что после этого неудавшегося свидания Данила словно забыл о ее существовании. В тот вечер она так и не рискнула отправить ему эсэмэску с извинениями и оправданиями. Она ждала известий от него – вопросов, упреков, чего угодно – а получила глухое, упорное молчание. Он игнорировал ее – и это после того, как Соня узнала о его чувствах! Или ничего не было, а Даша просто нафантазировала?

Соня переживала, но подойти и объясниться не решалась. Они учились в одном классе, но как будто разлетелись по разным планетам – а еще вернее, по разным галактикам, между которыми не было никакой связи.

В трудной ситуации выручила гимнастика. Соня словно с цепи сорвалась, изнуряя себя тренировками – так, что Ольге Леонидовне пришлось даже ограничивать ее, чуть не силой выгоняя из зала.

Тренер тоже была в растерянности – от крутых завихрений Сониных чувств лихорадило всех. Правда, девочка сильно прибавила в технике и артистизме, но какой ценой! Такими нагрузками можно довести себя до полного изнеможения!

После того как тренер запретила сверхурочные тренировки, Соня налегла на учебу.

Выступление на концерте сослужило ей хорошую службу: в первый раз в школе осознали, какой спортивный талант расцветает в родных стенах. Суровые сердца педагогов смягчились, и те, кто раньше ругал за плохие оценки, теперь желали дальнейших спортивных успехов и побед. А математик и физик торжественно объявили, что готовы простить ей все долги.

Другие учителя тоже стали гораздо снисходительнее, и Соня успела исправить оценки и закончить четверть без троек. Это было сейчас самым важным – на носу соревнования. И ей непременно надо выиграть – и для себя, и для Данилы – чтобы он гордился ею.

А парень тоже начал усиленно заниматься, доводя до изнеможения сестру Дашу, которая даже похудела на пять килограмм. Начиналась пора конкурсов, и они тоже должны выиграть! Потому что только победитель сможет подойти к Соне и признаться в своих чувствах.

Неудачная тренировка

– Выше бросок, не бойся! – тренер Надежда Андреевна нервничала и была недовольна. – И колено выпрями в прыжке! А на повороте ногу натяни, сильнее!

– Я не могу! – огрызалась Олеся. Пот лился с нее градом, и даже жесткие от мозолей ладони нещадно горели. Но больше всего мучил страх перед булавами – они казались какими-то беспощадными вражескими снарядами, нацеленными прямо на нее.

– Можешь и должна! – в голосе тренера металл и лед. – Работай, работай, не раскисай! Что ты уже развалилась вся. Нам нельзя подвести город!

«Нам нельзя подвести школу»… «Нам нельзя подвести клуб»… «Нам нельзя подвести общество»… Сколько раз Олеся слышала эти слова!

А теперь «нам нельзя подвести город».

Она вдруг представила себе весь огромный, раскинувшийся на много километров Приморск – сотни домов, тысячи окон, десятки тысяч людей. И все они надеются на нее, ждут, чтобы она, Олеся, справилась с этими злосчастными булавами… И кроме нее никто в этом огромном городе не сумеет сделать лучше!

Нет, нельзя подводить столько людей. И опять, в десятый, двадцатый, тридцатый раз – разбег, замах, и… булавы летят в воздух. Теперь поворот в прыжке, кувырок… – и успеть найти их глазами и поймать в перевороте… Ой! Как больно! По лбу стекает струйка крови, в глазах темно…

– Надежда Андреевна, я больше не могу. Я их ненавижу, эти булавы! – зажав ранку, Олеся не сдерживает злых слез боли, обиды и бессилия.

– Ну-ка, дай посмотреть! – тренер оторвала руку девочки от лба, озабоченно осмотрела ранку, заклеила пластырем. – Ну, вот и все. Ничего страшного, краем прошла, слегка только рассекла. Повтори-ка еще раз.

– Я не хочу! – с надрывом крикнула Олеся. Ее крик разлетелся в пустом зале, эхом отскочил от покрашенных желтой краской стен – «чу-чу-чу-у-у…» – Это бесполезно! Вы же сами говорите, что у меня нет чувства предмета!

– Хорошо, иди. Хватит на сегодня. Не думала, что ты такая… бесхребетная, – Надежда Андреевна не глядит на нее, она молча отходит и начинает складывать в сумку свои вещи – телефон, секундомер, блокнот…

Никто и никогда не называл Олесю бесхребетной! Тем более любимый тренер. Этого стерпеть никак нельзя, и Олеся поднимается и снова берет в горящие руки булавы.

«Я справлюсь с вами, справлюсь! Вы покоритесь мне, ненавистные булавы!»

И снова повторы бросков, прыжков и кувырков – до полного изнеможения – когда уже невозможно поднять ни руку, ни ногу, ни булаву. Как же ненавидит Олеся делать одно и то же! Это – худшее в гимнастике. Ну почему нельзя просто танцевать под музыку?

– Ничего, получится, – успокаивает тренер. Ее голос тоже усталый и – грустный. Как будто она сама не очень верит в то, что говорит…

Неудачный урок

Следующий день тоже начался с неудачи: накануне Олеся так вымоталась на тренировке, что не успела сделать уроки – и, конечно же, попалась на литературе.

– Вы не выучили, что такое эпитет, метафора и тавтология? Стыдно, Кочубей! Не знать таких простых слов!

– А вы, Анна Матвеевна, все слова знаете? Например, арабеск?[17] Аттитюд?[18] Эшапе?[19] Или релеве?[20] А вы знаете, что такое турлян?[21]

– Если завтра вы не ответите мне… И не сдадите сочинение, я ставлю вопрос о том, чтобы оставить вас на второй год, – в голосе учительницы металл и лед.

«И эта туда же! – расстроилась Олеся. – Что им всем от меня нужно?»

Но, видно, за все мучения ей была положена награда, потому что возвращалась она из школы не одна. Ее провожал новенький по имени Иван. Он появился в классе первого сентября. Высокий крепкий парень поджидал ее у двери и, когда Олеся вышла, направился следом.

– Ну ты и задвинула учительницу сегодня на литературе! – восхищенно произнес он, стараясь подладиться под маленькие шаги. – А кстати, что это такое? Эти самые… ну арабески и реле.

– Долго рассказывать, – вздохнула Олеся. Некоторое время шли молча, и девушка исподтишка изучала неожиданного провожатого. Впечатление было благоприятным: крепкий, но подтянутый, загорелый даже зимой, русые волосы аккуратно собраны в хвостик, в серо-зеленых, немного навыкате, глазах – спокойствие и еще что-то, немного смущающее, и весь он такой аккуратный, чистенький, отлично «упакован» в супермодные вещи, которые в Приморске и не купишь, хотя это всего лишь драные джинсы и дырявая футболка. Он излучал надежность и уверенность – такого можно показать и маме, и сестрам! В отличие от прочих одноклассников.

Иван тоже изучал девочку. Сверху она казалась совсем маленькой, еще ребенком – впечатление усиливалось двумя задорными хвостиками из густых, вьющихся, непокорных каштановых волос. И в то же время в ней была какая-то завораживающая притягательность, сила, магнетизм и даже – властность. Как будто она знала что-то, чего никто не знал, и ее большие, широко расставленные глаза смотрели на мир снисходительно и по-взрослому.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил он, глядя на нежный пробор между хвостиками.

– Об эшапе, – ответила Олеся. – И еще о том, что у меня булавы не ловятся.

– Кто не ловится? – изумленно переспросил Ваня.

– Булавы, – со вздохом ответила Олеся и потерла плечо, которое накануне сильно ударила упавшая сверху булава.

А потом, неожиданно для себя, она рассказала ему обо всем – о гимнастике, о проблемах в школе и дома – и еще о чем-то очень личном, своем, о чем раньше никому не рассказывала. Этот парень шел рядом молча и впитывал все, как бездонный колодец – или как темная звездная ночь. И можно было говорить, говорить, изливать душу, раскрывать секреты – колодец поглощал их и надежно прятал, и Олеся была уверена – никто никогда ничего от него не узнает.

Потом она замолчала, и их снова окружила тишина – только скрип снега и треск ветвей на морозе.

– Я и не подозревал, что у тебя со спортом так серьезно, – произнес он.

– Серьезнее некуда, – вздохнула она.

– Ты на тренировку сейчас?

– Ну да.

– А когда обратно?

– В девять.

– Когда?! – потрясенно переспросил он.

– В девять вечера. А что?

– Да нет, ничего, – удрученно пробормотал он.

Тренировка снова оказалась неудачной. Булавы оставались непокорными, и, казалось, не было силы, которая заставила бы их подчиниться. В конце концов Олеся, разозлившись, зашвырнула булавы в самый дальний угол и тренировалась с другими предметами. Но удовольствия от этого она не получала – не любила неудач и недоделанных дел.

Спеша домой, Олеся решила срезать путь и проскочить короткой дорогой между домов. Было темно, и она спешила изо всех сил, вынув на всякий случай булаву – этот район был неспокойным и опасным.

На углу улицы перед ней возникла темная фигура. Маньяк! Девушка замахнулась булавой, и… в этот миг луна выглянула из-за тучи, осветив знакомое лицо.

– Сколько можно ждать?! Я уже в ледышку превратился! – упрекнул «маньяк».

Это был Иван. Его обутые в легкие кроссовки ноги выбивали дробь, из-под капюшона куртки выглядывал кончик носа, на ресницах пушился иней.

– Ты?! Что ты тут делаешь? – опешила Олеся.

– Жду одну странную девчонку, которая мечтает остаться на второй год.

На второй год?! Ах да, литература. Надо написать сочинение и выучить определения. И еще подготовить презентацию по МХК, сделать алгебру, физику, английский… И это все сегодня вечером. Вечером? Но уже ночь! И ни о чем не хочется думать – после тренировки тело налито такой бесконечной усталостью, что хочется одного – спать, спать, спать… Долго-долго, и без снов.

– Я, может, вообще из школы уйду, – буркнула Олеся и отфутболила ногой ледышку.

– Уйдешь?! – задохнулся Ваня. – А я? Как же я?

– Ты? – она посмотрела на него во все глаза – он чуть не плакал. А потом скинул рюкзак, порылся в нем и вытащил какую-то толстую тетрадь.

– На, – протянул он ей. – Тут вся домашка. Дарю. Вместо цветов на нашем первом свидании.

– Это все мне? – она недоверчиво взяла тетрадь, перелистала… В свете фонарей мелькнули формулы, строчки, и – даже какие-то рисунки.

– Презентацию по МХК я тебе «ВКонтакт» скинул, – буркнул Ваня.

– Какой же ты… Какой же ты молодец! Как же я тебя люблю! – в порыве восторга она обняла его, чмокнула в щеку.

Он покачнулся и еле слышно прошептал:

– Любишь? И правда любишь?

Вечером, пристроившись у себя на чердаке за импровизированным столом, сделанным из старого ящика, на который был наброшен платок, Олеся списывала домашние задания. Глаза слипались, голова сама собой падала на тетрадку, но когда лоб стукался о «стол», она вздрагивала, просыпалась и продолжала.

Списывать было тоже непросто! Что уж говорить о том, чтобы сделать все самой.

Сердце переполнялось благодарностью к новому другу. Какой он все-таки симпатичный, этот Ваня! Такой чуткий, заботливый. И что бы она без него делала!

Писательский дебют

Сколько он себя помнил, он всегда что-нибудь писал. По рассказам родителей, писать он выучился даже раньше, чем говорить. Во всяком случае, в два года он уже соединял буквы в слова – судя по тому, чем были исписаны все обои и детские книжки того времени.

В четыре года он сочинил свой первый рассказ, который назывался «Моя любимая мышка». «Моя любимая мышка живет у меня под кроватью, – написал он. – Каждую ночь она шуршит, потому что ест книгу, которую она стащила из библиотеки. Книга называется «Моя любимая кошка», и мышка пожирает ее очень быстро. Скоро от книги совсем ничего не останется!»

Прочитав этот странный опус, родители пришли в ужас и под кроватью маленького писателя поставили мышеловку. А книгу под названием «Моя любимая кошка» они так и не нашли. И решили, что мышка все же съела ее.

Вот тогда он и понял всю силу воздействия слова на людей.

Когда в десять лет он добрался до компьютера, то тут же освоил «ЖЖ». Писал он под ником И. Грок. Все детские впечатления от жизни переливались теперь в недра компьютера. Печатать на клавиатуре оказалось гораздо удобнее, чем писать вручную, но он все равно всегда носил с собой перьевую ручку Parker, ведь интересные мысли можно было записывать и на салфетках в кафе, и на билетах в кино, и даже на туалетной бумаге… Чтобы потом выкинуть их и забыть. Вернее, не забыть, а переплавить в еще более интересные мысли. А писать чернилами было прикольнее…

И тогда же он решил, что станет писателем.

Его здоровье всегда было не очень крепким, и, когда ему стукнуло двенадцать, они с мамой по совету врача переехали в семейную резиденцию в Приморск. Вначале отец хотел отправить сына за границу, но мама настояла, чтобы они переехали в город, где родилась и выросла она сама, считая, что лучшего в мире климата не найти. Отец же остался в Москве и навещал семью лишь раз в месяц по выходным – правда, мама каждый день говорила с ним по скайпу.

В четырнадцать он перешел в другую школу. С новыми одноклассниками Ваня сошелся без проблем – он был общительным, спокойным и добродушным – к тому же старше остальных на год и выше на голову, так как в школу пошел позже. От него веяло такой силой и уверенностью, что никто не рисковал вступать с ним в конфликт. К тому же он лучше всех умел писать сочинения и тексты для презентаций, так что скоро друзей у него стало гораздо больше, чем недругов. А когда он написал пост об игре городской футбольной команды на чемпионате, к нему в друзья записалось полгорода.

Проблемы начались три месяца назад, когда в Приморск без предупреждения нагрянул отец.

Серьезный разговор состоялся в гостиной семейной резиденции. Отец был одет по-домашнему – в джинсы и футболку, но все равно выглядел, как на совещании директоров у себя в компании. Он курил – в своей странной манере – прикуривал и тут же гасил в пепельнице сигарету. Это было признаком напряжения и недовольства.

– Мать рассказала, чем ты занимаешься. Вместо учебы обнимаешься с айпадом.

– Это и есть учеба, – спокойно ответил Ваня. – Там вся нужная мне для уроков информация.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы отец взорвался.

– Хватит лоботрясничать! Будешь делать то, что я скажу, – он погасил очередную сигарету и щелчком пальца выбил из пачки новую.

– Хорошо, – пожал плечами Иван. – Говори, я слушаю.

– Не паясничай! – отец угрожающе сдвинул брови. – И побыстрее привыкай к новой реальности.

Иван промолчал.

– Я говорил с врачами. Твое здоровье полностью восстановилось, так что через два года ты сможешь вернуться в Москву и поступить в Финансововую академию. Займешься международными финансами, – объявил отец и замолчал, ожидая его реакции.

– Нет, – покачал головой Иван. – Не займусь.

– Это что еще такое? Почему? – взвился отец.

– Через два года я поступлю на филиал журфака МГУ тут, в Приморске, и буду писать профессионально.

– Лучше сразу отбросить несбыточные мечты, – отрезал отец. – В нашей семье никаких писак нет, не было и не будет.

– Это ты так считаешь, – сказал Иван. – А я думаю по-другому.

– Это все детский сад. Пустые мечты. Если бы ты хотел писать, давно писал бы.

– Я и пишу! – заявил Иван. – Веду блог в «ЖЖ»! Мог бы, кстати, и заглянуть когда-нибудь.

– Это все ерунда, – отмахнулся отец. – В Интернете кто попало писать может. Одни графоманы. Если бы ты чего-то стоил, тебя бы официальная пресса публиковала. Печатная. И деньги бы за это платили. Как раньше, чтобы поступить на журфак, надо было иметь не менее двух публикаций. Если хочешь доказать мне что-нибудь, принеси газету или журнал, где под статьей будет напечатана твоя фамилия. Наша фамилия! – поправил он. – И приложи квитанцию о гонораре.

– Хорошо, – Иван был спокоен. – Но тогда ты отстанешь от меня с этими финансами? Обещаешь?

У отца был тяжелый день. Он ворочал огромными капиталами, влияя на мировую экономику, стоял у истоков ключевых изменений в мировой политике. Возражения сына казались ему укусами назойливой мухи, которая, как известно, может довести до бешенства и слона. Никому другому он не позволил бы разговаривать с собой в таком тоне и давно бы прихлопнул. Но с собственным сыном он не мог так поступить. Тут надо было действовать хитро, обходными путями.

– Ладно. Заключим пари, – буркнул он. – Опубликуешь три статьи – твоя взяла. Только учти, публикация за свой счет не прокатит!

С этого дня у Вани появилась новая всепоглощающая цель – добиться публикации в газете или журнале. Раньше он никогда не ставил перед собой такой задачи – ему нравился сам процесс писательства, и он не думал о том, чтобы получать за это деньги или увидеть свое имя напечатанным. Да, когда-нибудь в будущем так и будет, но будущее представлялось ему таким далеким!

Теперь же далекое будущее неожиданно приблизилось.

Не видя особых сложностей, Ваня решил пойти «в лоб» и разослал во все городские газеты один из своих постов. Это был пост о последней игре школьной футбольной команды на чемпионате города, и Ваня считал его особенно удачным еще и из-за собственноручно сделанных фотографий, на которых ему удалось запечатлеть самые драматичные моменты матча. К тому же к этому посту было рекордное число комментариев – и все позитивные.

Поэтому он был немало удивлен, почти сразу получив в трех изданиях отказ. Ответы были убийственно вежливы, к Ване обращались на «Вы», но тексты почти дословно повторяли друг друга, и он с досадой догадался, что это стандартная форма. Очень может быть, что его статью вообще никто не читал!

Из двух изданий не пришло вообще ничего, и целый месяц Ваня лелеял надежду на успех, пока наконец в ответ на его настойчивые запросы не пришло еще два отказа.

Он повторил попытку, отослав тот же пост в два городских журнала. Результат был тот же – нулевой. Снова убийственно вежливая стандартная форма с отказом.

Не на шутку разозлившись, Ваня решил расширить радиус действия и разослал статью сразу во все газеты области и даже в некоторые центральные издания – сколько адресов удалось забить в адресную строку.

И снова – ничего. Лишь из одной центральной газеты пришел не стандартный, а «человеческий» ответ, в котором Ваню похвалили за хороший слог, но указали на то, что информация местного характера вряд ли будет интересна широкой публике. «Попробуйте написать о чем-нибудь более значительном, чем школьный футбольный турнир в Вашем городе», – посоветовал Ивану неведомый доброжелатель по имени А. Пелешенко.

Написать о более значительном? Не ломая особенно голову, Ваня оставил местную тему и замахнулся сразу на главное: написал о финальном матче Лиги чемпионов по баскетболу – описал то, что увидел по телевизору. Но, наверное, это был не его стиль, он не привык писать «с картинки», ему надо было самому побывать в гуще событий, все пощупать, изучить, посмотреть, понюхать… Его ждал провал. Не только статью в очередной раз забраковали, но и пост не вызвал особого энтузиазма у читателей.

В первый раз в жизни Иван засомневался и задал себе вопрос: «А умею ли я на самом деле писать?» Вспыхнула искрой неуверенность в себе – и это было хуже всего.

Однако он был сыном своего отца, и теперь в их споре его вело упрямство. Он во что бы то ни стало должен доказать родителям свое право на выбор!

Все же неудачи научили парня кое-чему – он понял, что одолеть проблему «с наскока» не получится, что печатная пресса живет по своим законам и что для достижения поставленной цели помимо таланта и упорства надо приложить еще мозги.

Пришло время посоветоваться с лучшим другом Тимохой Елагиным – его дядя был заместителем главного редактора одной из городских газет.

Вскоре Тимоха нагрянул к Ване домой с обескураживающей информацией.

– Короче, в городе пять газет и два журнала, – доложил он. – В каждой – своя команда, но неофициально всем заправляет некто Митрич – он же Главред – все материалы проходят через него. Без его визы не будет опубликована ни одна статья – тем более нового автора.

– Разузнай про него подробнее! – попросил Ваня. В информации друга это была единственная новость – остальное он уже выяснил сам. И еще одно он понял за это время – нужно писать о спорте, и уже начал набрасывать план новой статьи о «взрослом» чемпионате города по футболу, в котором он не пропустил ни одного матча. Спортивная тема была ему интереснее всего, к тому же в местной прессе, по его мнению, она освещалась из рук вон плохо.

Его даже не охладило то, что Тимоха узнал о Митриче. Оказалось, что «вредный старик», как называли его между собой журналисты, ненавидел две вещи – спорт и богатых.

– Дядя сказал, он по спорту все статьи зарубает, – сообщил Тимоха. В его голосе звучало сочувствие. – А если узнает, что ты – богатей, то даже и близко к местной прессе не подпустит.

И все же Ваня решил не сдаваться. Разузнав через Тимоху электронный адрес Митрича, он отправил ему статью, которую озаглавил «Разящая стрела».

На этот раз ответа ждать долго не пришлось: на следующий же день ему позвонили и пригласили на аудиенцию к самому Митричу.

Это было через неделю после того, как Иван первый раз рискнул проводить Олесю. С тех пор они гуляли после ее тренировок каждый день. По всему было видно, что в его жизни наступила светлая полоса.

Знаменательная встреча

Кондрат Дмитриевич Семипалов, в журналистских кругах Митрич, имел две слабости: курение трубки и футбольная команда рыбзавода «Стрела», в которой он, еще мальчишкой, стоял на воротах. Но если первую слабость он не считал нужным прятать от окружающих, то в отношении последней скрытничал. Команда была стойким середнячком, в турнирной таблице занимала самый центр, и показать себя болельщиком – значило расписаться в спортивной некомпетенции.

Свое недовольство результатами любимой команды Митрич перенес на спортивную тему вообще, зарубая направо и налево то, что присылали ему на «визу» для местной прессы. И совесть его при этом была совершенно чиста. Городских журналистов он знал наперечет и не видел среди них сильных спортивных «перьев».

Долгие годы Митрич ждал, что появится журналист, который увидит за средней игрой провинциальной команды незаурядные перспективы и возможности ее игроков, замешанные на солидном прошлом и крепкой традиции.

И чудо наконец свершилось. Оно появилось на его столе в понедельник утром и называлось «Разящая стрела». Распечатанная с компьютера статья о последней игре любимой команды была написана настолько хорошо, что у Митрича перехватило дух и вышибло из глаз слезы. Это оказались те самые слова, которые он сам мысленно произносил в адрес любимой команды. Здесь была и похвала, и критика, и анализ, и предложения по улучшению дел. Чувствовалось, что автор не только отлично разбирается в состоянии дел местного футбола, но и всем сердцем любит и понимает любимую Митричем команду.

Митрич хотел было сразу поставить свое размашистое «в печать», но передумал и, отложив «вечное» перо, вызвал секретаршу.

– Разыщите и приведите его ко мне, этого И. Грока, – попыхивая трубкой, распорядился он. – Немедленно. Сегодня же. Сейчас же.

Он хотел лично познакомиться с новым дарованием.

Вот так и вышло, что Ваня вместо обычного стандартного ответа получил приглашение в «святая святых» городской журналистики.

Впечатление от этой встречи у обоих было самым благоприятным – после довольно продолжительной беседы они почувствовали друг в друге родственные души.

– Что ж, даю добро! Твори. Если будешь работать, парень, из тебя выйдет толк, – сказал Митрич на прощание, крепко пожав парню руку.

Снова они встретились черед два дня, когда Митрич вручил начинающему журналисту номер газеты с его первой статьей. Несмотря на то, что Ваня и так уже скупил полтиража, этот номер он отложил отдельно: это была его первая весомая победа по пути к призванию. К тому же на первой полосе Митрич оставил свой размашистый автограф.

После поздравлений и рукопожатий Главред сказал:

– Нужен материал в праздничный номер ко Дню защитника Отечества. Успеешь – даю зеленую улицу!

Через три дня в Москву на имя отца отправилось заказное письмо. В него была вложена городская газета «Голос Приморска», на четвертой странице которой в рубрике «Спорт-обзор» была опубликована статья под названием «Разящая стрела», подписанная – И. Грок.

Первый гонорар оказался совсем небольшим, отец больше оставлял на карманные расходы. И все же на эти деньги Ваня смотрел по-иному – это было свое, честно заработанное, которое нельзя потратить на ерунду. После долгих колебаний на первую получку он купил конфеты для мамы и цветущую азалию в горшочке – для Олеси. Хвастаться первой публикацией Ваня не стал, чтобы не сглазить неожиданную удачу, решил вначале закрепить успех.

Обе женщины остались довольны, хотя Олеся немного повздыхала:

– Спасибо, она чудесная! Но у меня цветы в горшках не держатся, вянут. Я же все время на тренировках, забываю поливать.

– А родственники? – удивился Иван.

– У них свои заботы. Работа, дом… А летом сад и огород.

– О’кей, так и быть, буду тебе напоминать, – Иван только сейчас оценил собственную дальновидность в выборе подарка. – А могу и сам полить, если что.

– Сам? – усмехнулась Олеся. – Ну, ты и ловок! Хотя ладно, уеду на сборы, цветок, так и быть, к тебе переедет.

Итак, игра с отцом началась. Иван забил первый гол и теперь вел со счетом 1:0.

Однако надо было писать следующую статью, а Ваня и понятия не имел о чем. Время шло, в голову ничего не приходило. Он попробовал написать отвлеченно – вышла ерунда, наполненная штампами и общими фразами.

Должно же у него получиться что-то особенное, уникальное, достойное его нового имиджа.

Имиджа многообещающего дарования.

Свидание с булавами

У Надежды Андреевны заболела дочка, и вместо тренировки была назначена самоподготовка. Придя в зал и побегав по кругу в одиночестве минут пятнадцать, Олеся позвонила Динаре.

– Какая самоподготовка, у нас же завтра пробная химия! – отмахнулась подруга. – У меня будет решаться вопрос четвертной… Ты же знаешь, мама тройку не простит!

Тройку? Олеся самодовольно усмехнулась: теперь, когда у нее появился Ваня, тройки вместе с двойками закончились. Домашняя работа каждый день готова, на контрольных и тестах он всегда помогал…

Не жизнь, а малина!

Олеся сделала еще несколько звонков и с грустью поняла, что тренироваться ей придется одной.

Хотя, собственно, почему одной? У нее же есть напарник! Она открыла окно и крикнула в морозную темноту:

– Эй! Ты где? Иди сюда!

– Что? – поднял голову слоняющийся под окнами парень.

– Ну, заходи! Быстрее, а то мне холодно! – с ее смеющихся губ срывался пар.

Пожав плечами, он поднялся по лестнице, вошел в полутемное здание. Это было что-то новенькое: раньше он ждал Олесю после тренировок на улице.

– Марьсеменн, это со мной! Наш новый помощник хореографа! – весело отрапортовала Олеся дежурной.

– Знаем мы этих помощников. Ноги и то правильно поставить не умеют. Идите, ладно уж, – заворчала та, пряча улыбку.

– А что я должен делать? – стоя в большом пустом зале, Ваня с интересом оглядывался.

– Ловить и кидать обратно! – Олеся дала ему свои ярко-желтые булавы.

Ваня с сомнением посмотрел на них. Ну, кидать еще ладно, но ловить…

– Чего застыл? Бросай! – скомандовала «начальница», и он осторожно бросил ей одну булаву. Она схватила ее на лету, резко перебросила обратно и рыкнула:

– Ты что со мной, как с неженкой? Веселее бросай, выше! И обе сразу!

Он с сомнением хихикнул и подчинился. Игра оказалась интересной. Правда, к концу руки саднило, на лбу выросла шишка. Досталось бы и остальным частям тела, но, к счастью, в большинстве случаев он успевал вовремя уворачиваться.

А Олеся от души забавлялась. Словно ей доставляло удовольствие выставлять его неуклюжим увальнем! И все равно он готов был часами швырять ей булавы, лишь бы быть рядом.

И награда не заставила себя ждать – она милостиво согласилась сделать после тренировки один лишний круг. Снег блестел в свете луны, пар от дыхания оседал на ее пушистых волосах и ресницах, ладошка в варежке оказалась неожиданно маленькой. Он бережно сжимал эту детскую ручку и растроганно думал: как же она такими крохотными руками ловила летящие булавы?

А потом вспомнил: неважно ловила, плохо, часто роняла.

И ему вдруг в голову пришла неожиданная идея:

– Слушай, а давай я тебя со своим дедом познакомлю!

С дедом? Она удивленно посмотрела на него. Обычно знакомят с родителями…

– Он у меня бывший цирковой жонглер, – пояснил Ваня. – И у него дома тоже есть такие штуки! Может, он тебе чего интересное покажет?

– Оки, – кивнула Олеся. С дедом так с дедом. К тому же она никогда в жизни не встречала настоящего циркового жонглера. – А когда?

– Да хоть прямо сейчас! К нему в любое время можно, и без звонка. Да у него и телефона-то нет никакого – ни городского, ни мобильного!

Прямо сейчас? А почему бы и нет? Все равно тренировка закончилась на час раньше!

Рассказ старого жонглера

Василий Демидович, дед Вани, жил в старой части города, высоко над морем. Подниматься по склону горы было утомительно, но Олеся легко взбегала по узким, посыпанным морским песком мощеным улочкам, и Ване было стыдно отставать. К концу пути он так выдохся, что готов был распластаться на пороге и умереть.

Его спас потрясающий вид, открывшийся с площадки перед маленьким двухэтажным каменным домиком. Огромная полная луна освещала полнеба и полморя, превратив его в чашу с расплавленным серебром. Снег на колючих ветках и под ногами тоже серебрился, сверкая наперебой с мерцающими в небе звездами.

– Это так редко для Приморска такой снег! – Олеся осторожно сняла пушинку с его брови.

– Это подарок для нас с тобой, – прошептал он, но так тихо, что за шумом волн она не расслышала.

Пока Олеся любовалась видом, Ваня успел перевести дух.

Через полчаса дед, радуясь неожиданным гостям, уже потчевал их чаем из электросамовара, сушками «челночок» и засахаренным клубничным вареньем.

– Знаешь, а твоей бабушкой чуть было не стала гимнастка! – рассказывал Василий Демидович. – Девушки из Орска приезжали сюда на соревнования, и я каждый день с утра лазил в сад санатория, чтобы срезать розы. Моя ненаглядная так и не заняла никакого места, но букеты у нее были гораздо красивее, чем у чемпионок! Я уже намечал розы для свадебного букета…

– Но ты же тогда совсем пацан был? – уточнил Ваня.

– Да. Только школу окончил. Готовился поступать в цирковое училище.

– И ты уже готов был жениться?! Зачем же так, сразу? Можно же было вначале просто гулять! – воскликнул внук.

– У нас тогда все по-другому было. Гораздо раньше, чем у вас. И гораздо серьезнее. Времени для пустых прогулок не было. Надо было работать, строить свою жизнь.

– А почему у вас с ней ничего не получилось? – спросила Олеся.

– У меня был соперник – капитан их команды гребцов. Огромный такой детина…

– Только не говори, что он вызвал тебя на бой, а ты испугался! – смеясь, воскликнул Ваня. Он с жадностью ловил каждое слово деда.

– Нет, все было не так. Ко мне подошел старший тренер их гребцов, безрукий, с протезом. Он оказался однополчанином моего отца – твоего прадеда, Демида Корнеевича.

– Который погиб, защищая Одессу?

– Да. И был посмертно награжден Звездой Героя. Ну так вот, этот старший тренер был с ним тогда в том, последнем, бою. Он рассказал мне про деда, как тот бросился на пулемет. И спас всех, в том числе и его, старшего тренера, который в том бою потерял руку. И он пришел ко мне, чтобы попросить о том же – спасти его. Если бы их гребцы проиграли, его бы уволили из клуба. Он находился там на испытательном сроке – какой гребец из безрукого! И никто не верил, что он сможет подготовить команду чемпионов. Поэтому для него было очень важно, чтобы его команда победила.

– И ты, как и наш прадед, его спас… – вздохнул Ваня.

– Ну да. Это оказалось не очень трудно. Просто в одно утро я не спустился к морю за розами и не пришел на соревнования. Больше я ее никогда не видел.

– Может быть, поэтому она так и не выиграла ни одной медали, – вздохнула Олеся.

– И что? Их гребцы победили? – Ваня хотел внести ясность до конца.

– Да.

– Но тогда, получается, ты свой клуб подвел, наших! – возмутился внук.

– Нет. Наши тоже стали чемпионами. Они пришли нос к носу и поделили первое и второе место. И безрукого тренера пригласили в сборную. Его воспитанники стали Олимпийскими чемпионами…

– Значит, все было не зря… – прошептала Олеся. – А как ее звали?

– Уже не помню, – дед грустно усмехнулся в усы. – Я помню только ее спортивный купальник – голубой, с кружевами и белыми розами. Он мне долго потом по ночам снился… Это было так давно. Сто лет назад.

– Ну не сто, не прибедняйся! – упрекнул деда Ваня. – Ты ж у нас молодой совсем. И потом, это же была не моя бабушка, верно? Так что теперь ее имя не имеет никакого значения.

Сундук с цирковым реквизитом стоял на самом верху, на чердаке. «Как и у меня!» – порадовалась Олеся, перебирая занятные вещички: старые пожелтевшие афиши, цирковые костюмы, парики, когда-то яркие, а теперь выцветшие и запылившиеся, ржавые гантели и боксерские перчатки, разноцветные сдувшиеся мячи и кольца, огромные булавы.

Их-то и выудила Олеся, насчитав шесть штук.

– Когда-то их было восемь, – дед любовно ощупывал и гладил поцарапанное и потертое лакированное дерево. – Но две куда-то пропали.

– Фанатки, наверное, украли! – рассмеялся Ваня.

– Может быть, – усмехнулся дед.

– Вы могли жонглировать восемью булавами? – поразилась Олеся.

– Да. Наравне с мировыми рекордсменами. Булавы для жонглера – самое трудное.

– Для гимнасток – тоже, – вздохнула Олеся. – А вы мне покажете?

– Прямо сейчас?

– Ну да!

– Да я не знаю… Давно уже не тренировался…

– Да ты, наверное, разучился! – подколол Ваня деда.

– Может, и так, – не обиделся тот. А потом совсем молодо вскочил, сгреб булавы в охапку. – Пойдемте-ка в сад! Здесь простору не хватает!

Первый урок

Сад встретил холодом, тишиной и серебристым сиянием луны. Припорошенные снегом деревья с удивлением смотрели на неожиданных гостей. Что они собираются делать тут – ночью, зимой, в такой холод?

Дед начал постепенно. Вначале подбросил с подкруткой одну булаву, примерился, покидал с руки на руку. Потом взял вторую, третью, четвертую… булавы взлетали все выше, как будто соскучились по полету и теперь наверстывали потерянное в долгой спячке время, и взгляд жонглера поднимался вслед за ними, он совсем не смотрел на руки, которые работали сами собой – легко, быстро, четко, без сбоев – как хорошо отлаженный надежный механизм.

Но вот уже все шесть булав крутятся в воздухе, описывая круги над кронами деревьев и поблескивая в свете луны. Несколько минут – и фантастическое шоу заканчивается, булавы покорно ложатся в руки мастера.

– Дед, здорово! – вопит Ваня, отчаянно хлопая. – Ты не разучился!

– Сам не ожидал, – довольный дед удивленно разглядывает собственные руки. – Думал, все уже, отстрелялся…

– А еще двумя? Чтобы восемь было? – в восторге вскричала Олеся.

– Так нет же двух булав, я же сказал, – дед тяжело дышал, но улыбался.

– А вы мои возьмите! Я сейчас принесу!

Олеся сбегала в дом, принесла свои булавы.

Дед взвесил булавы в руках, примерился.

– А что, ничего оружие! – одобрительно кивнул он. – Вещь серьезная, не игрушка. Ап! Пошли! – скомандовал он, и стая танцующих булав взлетела еще выше, теперь булавы мелькали под самыми звездами, улетая в неведомую темноту.

Вспышка – фотоаппарат Вани выхватил из темноты кувыркающийся каскад – и снова темнота, и стук падающих булав.

– Эх, сбил, – проворчал дед и, кряхтя, наклонился, – Ослепил. Нечего было снимать. Еще бы пару минут… Для закрепления.

– Я помогу! – Олеся бегала вокруг, собирая разлетевшиеся булавы. Раз, два, три… Вот они, все шесть цирковых и две гимнастические.

– А вы меня научите так? – спросила она, возвращая деду его булавы.

– Научу. Только ты для начала тоже покажи-ка, что умеешь.

Что она умеет? Олеся усмехнулась, почесала нос… А интересно, что же она умеет?

Булавы лежали в руке послушно, готовые повиноваться. И она решилась. С широкого сильного размаха закрутила и бросила их вертикально вверх, прямо над собой – так высоко, что они почти исчезли в темноте. Через несколько мгновений они вернулись, но не прямо в руки, она поймала их в перевороте назад, успев под булавами сделать несколько пируэтов на одной ноге и затем выйти в равновесие.

– Здорово! – восхитился Ваня, просматривая фотографии, – это упражнение он тоже снимал.

– Неплохо, – одобрил дед. – Отличный трюк!

– Не трюк, а элемент и работа с предметом, – серьезно поправила Олеся. Она сама еще не верила, что у нее получилось поймать булавы в перевороте, да еще после пируэтов! Это был хороший знак, и она боялась спугнуть удачу.

Они вернулись в дом, выпили еще чаю, согрелись.

Конец ознакомительного фрагмента.

kartaslov.ru


Смотрите также